Он знал, что Звездочет провозится с Грейди до утра – уж такое нынче настроение у старого пирата, он захочет растянуть удовольствие. Змееныш не чувствовал жалости к моряку, хотя и признавал, что судьба Грейди ужасна; просто ему самому в недавнем прошлом пришлось испытать такую боль, по сравнению с которой любая пытка казалась пустячной.
А смерть? Он ее ждал с нетерпением, как великую избавительницу.
Необычно яркий лунный свет заливал полнеба, заставляя щурить чувствительные глаза. Когда-то Змееныш любил выдумывать пытки, которым он, представься такая возможность, подверг бы тех, кто превратил его в ночное существо, обреченное на страдания и одиночество до конца своих дней. Но теперь он отказался от подобных мечтаний, отбросил их: что толку в мучениях тела? Куда интереснее проникнуть в замыслы жертвы, понять, чему она посвящает отмеренное богами время, чего желает больше всего на свете – и разрушить это до основания.
– Мое время – ночь, – пробормотал Змееныш чуть слышно. – Моя битва начинается и заканчивается ударом в с-спину. А с-сам я тварь ползучая… «Кто посягнет на небесное наследс-ство, будет вечно ползать в пыли», – так он с-сказал, да? Ох, три тысячи кракенов! Ты помнишь, родная? Мы мечтали, как отправимс-ся на юг, в царство мерров… Мы пели, встречая рассвет, и ты росла у меня на глазах. – Он зажмурился, пытаясь удержать внезапно подступившие слезы. – Я вот все вс-спомнил… никогда не думал, что это будет так больно…
«Утренняя звезда» ответила легким, еле ощутимым прикосновением. Она могла бы объять его полностью, как вода, но не смела – Звездочет по-прежнему оставался капитаном, и подобное своеволие от него бы не ускользнуло. Но Змееныш понимал и чувствовал ее куда лучше Звездочета, хотя прежней связи между ними не было уже очень давно.
Разрушить, уничтожить, обратить честолюбивые планы старого пирата в пыль, в пепел, в мусор. Звездочет был столь уверен в своей власти над Змеенышем, что не считал нужным что-либо от него скрывать. А матросам «Утренней звезды» было невдомек, что желтоглазый парнишка в черном знает все до единой тайны их капитана, включая и его настоящее имя – оно одно ввергло бы их в трепет. Этим тайнам и впрямь ничего не грозило: что может сделать раб, не способный без приказа хозяина даже дышать? Но Звездочет позабыл об одной немаловажной вещи: на суше высокая гора или бездонная пропасть станет непреодолимым препятствием для путника, а вот в море путей великое множество.
Змееныш не мог нарушить приказ, но мог его обойти.
И обходной путь, совсем недавно скрытый в тумане, теперь сиял перед ним во всей красе.
