Если я и потерял перо за то, что пожелал ей зла, то не почувствовал этого из-за напряженных нервов.
Обуреваемый адреналином, я повернулся к травянистому холму и рванул вперед, утягивая за собой Найю. Трава была такой хрупкой и неухоженной, что нас занесло.
Когда дочь архангела тихонько всхлипнула, я уперся кроссовками в неровную почву и повернулся, легкие отчаянно трепетали, сердце билось еще сильнее. Мои пальцы сжались в кулак, локоть согнулся, мышцы напряглись. Я готовился наброситься и ударить, но рядом с ней никого не было. Никто не прикасался к Найе.
Она подпрыгнула, пытаясь снять что-то с голой подошвы.
– На что-то наступила, – прошептала она.
Мое дыхание застряло в напряженном горле.
Я поднялся на шаг, чтобы подхватить ее на руки и пронести остаток пути, когда прямо за поворотом раздался крик. Взглянув на стеклянные двери, за которыми скрылись Ноа и Галина, я посмотрел на тропинку. Мы не успеем.
– Твои крылья, – прошипел я.
– Что с ними?
Я схватил ее за затылок и толкнул на землю. Ее глаза округлились, пока мы падали, а крылья… они, к счастью, сложились. Как только наши тела оказались на земле, я перекатился на Найю и приподнял ее ногу. Оставалось надеяться, что люди Пабло все еще искали одинокую девушку в блестящем платье, а не блудную парочку.
– Адам, – выдохнула она, ее глаза сверкали так же дико, как блестки на платье. – Что ты…
– Просто подыграй. – Я натянул бейсболку ей на голову и поставил предплечья возле ее лица, чтобы скрыть остатки светлых волос.
Она быстро справилась с задачей, обхватив ногой мое бедро. И даже пошла дальше, прижавшись ртом к моей напряженной шее. Теплое, влажное ощущение ее губ отогнало кровь от мозга.
Чертов Абаддон. Кровь нужна мне в голове. А не в члене.
Охранники выскочили на тропу, их крики стихли при виде нас. Они смотрели вниз, где мы лежали, как животные, нацелив оружие на головы.
Когда они подкрались ближе, я пробормотал, достаточно громко, чтобы меня услышали:
–
Они замерли, явно не ожидая, что на родном языке их назовут грязными вуайеристами. Я удостоверился, что ни один сантиметр лица Найи не виден, а затем окинул взглядом нашу аудиторию из четырех человек.
Один из них взглянул в сторону отеля. У меня перехватило дыхание. Неужели Ноа с Галиной вышли?
– Антонио и Карлос. Разве они не должны охранять южный вход?
– Не возражаете? – прорычал я на них, в то время как руки Найи дрожали на моей спине.
Один из мужчин включил фонарик и посветил мне в глаза.
– Встать!
Найя вцепилась пальцами в мою черную футболку, словно боясь, что я действительно подчинюсь приказу этого ублюдка.
Одна из их раций затрещала:
– Двадцатый этаж. Девушка только что вышла из лифта.
Леви, должно быть, подложил снятые нами ранее кадры, на которых Найя входит в номер, за который мы заплатили наличными, чтобы занять его на выходные.
– Это частная собственность. – Охранник, приказавший мне встать, попытался направить луч фонаря на лицо Найи, но я полностью ее загораживал. – Трахай свою подружку в другом месте.
– Да-да. – Я отсалютовал ему двумя пальцами, стараясь, чтобы средний был более заметным.
Он фыркнул, наконец отворачиваясь. Как только ботинки зашлепали по служебной площадке, я пробормотал:
– Ноа, Галина, охрана идет через служебный вход. Держитесь подальше.
– Принято.
– Бун, здесь было четверо охранников. Они все садятся в лифт?
– Вызвали один.
– Дай мне знать, когда поднимутся. Галина, Ноа, позиции?
– Мы оставили охранников в раздевалках спа. Собирались подняться на лифте оттуда. Если только не хотите, чтобы мы вернулись…
– Нет, поднимайтесь.
– Охранники в лифте, – объявил Бун.
– Еще кто-нибудь направляется в нашу сторону?
– Нет.
– Хорошо. Мы поднимаемся. – Я нажал на наушник, затем облегченно выдохнул и уткнулся лбом в шею Найи.
– Было близко, – пробормотала она.
– Слишком близко. – Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, но ее сладкая кожа только подстегивала неустойчивый темп.
Я поднял голову от горла Найи, собираясь оторвать от нее остатки себя, но замер при виде дрожащих губ и влажных глаз.
– Эй. – Я убрал прядь волос с ее щеки. – Они ушли. Мы в безопасности.
Найя сморщилась, и слеза выскользнула на свободу.
– Почему я решила, что это хорошая идея?
Я провел большим пальцем по ее виску.
– Потому что Дов поддержал ее.
Слипшиеся ресницы Найи опустились на бесцветные щеки.
– Мне следовало послушать тебя.
Я вздохнул.
– По крайней мере, мне удалось бросить змею в другую змею. Какая поэтическая справедливость.
Хотя ее веки не открылись, один уголок губ в форме бантика приподнялся.
Подумать только, несколько минут назад они прижимались к моей шее.
Такие мягкие. Такие алые. Такие пухлые. Такие влажные.
От воспоминаний об их форме и от того, как адреналин покинул организм, кровь стала липкой и горячей, а член… он набух, прижимаясь к внутренней поверхности ее бедра.
Глаза Найи открылись. Пристально смотря на меня.
