– Дорогая, никто никогда не поверит, что такая девушка, как ты, – его взгляд пробежался по обнаженным участкам моего тела, заставив меня почувствовать себя еще более уязвимой, – может замышлять убийство. Что сделало бы тебя идеальной королевой. Слишком ослепительно невинной, чтобы разглядеть скрывающиеся внутри интеллект и тьму. – Когда он провел пальцем в перчатке по краю моей щеки, я отстранилась. Мне удалось пройти целый дюйм, прежде чем он крепко обхватил мою руку, прижав ее к своему боку. – У нас с тобой так много общего.
– У нас нет ничего общего.
– Мы оба хотим лучшего.
– Ты хочешь лучшего только для себя. Это даже близко не похоже на то, чего желаю я.
Как мой народ мог оставаться в стороне? Как отец, один из самых щедрых и могущественных существ Элизиума, не призывал восстановить порядок в мире людей? Неужели небожителям так трудно договориться?
Хотя я обещала Дову и Адаму держать их деятельность в тайне, этот мир нуждался в гораздо бо́льшем количестве хранителей, чем шесть жалких неоперенных и один тревожный ишим.
Прежде чем мы достигли ступеней, ведущих на возвышение, я заметила «Девушек Круга», сгрудившихся в кучку с широко распахнутыми глазами и в скромной одежде в сравнении с нарядной толпой. Когда они увидели меня, несколько помахали руками, другие начали перешептываться. Заметили ли они отсутствие Эмми? Робби и Сьюзен?
– Они уже знают, что случилось с их кураторами?
– Нет. – Пабло улыбнулся им, притворно любезничая. – Большинство из этих девушек уже и так на грани истерики.
Я почти удивилась, что он использовал слово «девушки», а не «пушечное мясо», поскольку, очевидно, видел в них именно его. Сосуды для бомб.
– Они молоды и впечатлительны, Пабло, а не истеричны.
Он потянул меня на следующую ступеньку.
– Чем ярче продемонстрируешь увлечение мной, тем сильнее отец будет заинтригован. А это то, что нужно тебе и, – он кивнул в сторону «Девушек Круга», – им.
– Я согласилась устроить шоу, но не
– И ты называешь себя самоотверженной? – Его рука запуталась в моих волосах и обхватила затылок, поворачивая мою голову, пока наши носы не столкнулись. – Твое ложное чувство скромности может стоить сотни… – Его глаза сверкнули диким обещанием. –
Стекло разлетелось на осколки, а затем раздался пронзительный визг. Я развернулась, выбираясь из хватки Пабло. В нескольких футах от меня, рядом с женщиной, смахивающей капли шампанского с пышной груди, пока официант извинялся за то, что опрокинул на нее поднос с напитками, стоял Адам, глаза которого пылали яростью.
Я повернула голову в сторону принца, ожидая увидеть уже поднятый пистолет, но Пабло лишь приподнял бровь и скучающе улыбнулся.
А значит… значит, Адам скрыт от человеческих глаз.
Хотя мой пульс бешено колотился в горле, осознание того, что он здесь, ослабило охватившее живот чувство тревоги.
Я оглянулась на Адама. Он порывался ринуться к нам, ангел с завершенными крыльями из чистого золота сжал его запястье. По игре мышц на обнаженных руках Дова я догадалась, что тот тратит все силы, дабы удержать чернокрылого неоперенного от нападения.
Ишим прошептал что-то ему на ухо, и это, должно быть, подействовало, потому что, хотя его ноздри не переставали раздуваться, Адам отступил и, высвободившись из хватки, не стал нападать на принца.
– Наша очередь. – Пабло схватил меня за руку с кольцом и сжал так сильно, что с губ сорвался небольшой вскрик. – Не забудь показать кольцо.
– Оно прикреплено к моей кровоточащей руке. Неужели думаешь, что твоему отцу понравится смотреть, как его сын причиняет боль своей будущей невесте?
– Больше всего мой отец любит играть в героя и выставлять меня идиотом, – пробормотал Пабло себе под нос, как раз перед тем, как нас обоих
Прямо перед тем, как мы подошли к его отцу, Пабло обнял меня за талию и прижался ртом к моему уху.
– Все, что я делаю, я делаю во благо нашей цели.
Моя цель – спасти сорок восемь душ.
Король, который еще ни для кого не слезал с трона, поднялся, когда мы с его сыном подошли ближе. Даже если Перес-старший не любил свою плоть и кровь, видимость – превыше всего.
Они обнялись, будто между ними существовала настоящая привязанность, словно отец не удалял глаз сыну, а сын не замышлял медленную и мучительную казнь отца.
Как только они отстранились друг от друга, король обратил внимание на меня, и взгляд его глаз, таких же льдисто-голубых, как у сына, прошелся по моему платью, вернее по телу под ним.
– Понимаю, почему мой сын поддался вашему очарованию, лишь единожды взглянув на вас, сеньорита Моро. Вы очень изысканны. – Он посмотрел на мое кольцо. – До меня дошли слухи, что вас можно поздравить.
