– Они не слышат голос, но чувствуют твое тело. Ты уже врезался в десять человек. Еще раз, и я подниму тебя в воздух, так что будешь наблюдать за своей девушкой оттуда.
Я скрипнул зубами, пытаясь, черт возьми, успокоиться.
Ишим вздохнул, вероятно при виде еще одного из моих перьев.
– Не отвлекайся от цели.
Моя цель – омыть комнату алым цветом крови. Сначала отца, а затем и сына.
Если я и потерял перо, то не почувствовал этого из-за своей пылающей ярости. Если бы только я владел огнем. Или пылью. Я бы испепелил остатки тела Переса-младшего и украл Найю прямо у него из-под носа.
Когда я предложил Дову сделать это – устроить погребальный костер и замаскировать Найю, – он пригрозил стряхнуть с меня пыль и велел мне прекратить истерику.
Если бы мне не требовалось сохранять невидимость ради Найи, я бы сказал истинному забрать свою пыль и засунуть ее туда, где не светит элизианское солнце.
– Через час все закончится. Вы с Найей завершите миссию. Ради всего ангельского, потерпи еще час.
Час, который покажется веком.
– Нам следовало подождать в отеле, – вздохнул Дов. – Я не должен был поддаваться на твои уговоры прилетать сюда раньше.
– Как ты можешь позволять людям изводить наш род, Иш? – Мой голос звучал громогласно. Слова вылетали точно молнии. – Как можешь позволять лапать их без согласия? Как?
– Наш род приспособлен к борьбе с такими низкими существами.
– Нет! Если бы мы с Ноа не выловили Найю из того болота, она бы до сих пор была там. – Возможно, услышав мой крик, Найя оглянулась в мою сторону. Когда я увидел ее спокойствие и силу, то отступил и – отчасти – успокоился.
– Согласен, но она бы не умерла.
– Еще пять лет. Что, если к тому времени ее бы никто не нашел?
– Вот почему в нашем мире есть офанимы. Кроме того, у Найи любящий отец. И мать, которая, без сомнения, отбросила бы небесные последствия и незаконно покинула бы гильдию, чтобы помочь дочери.
Селеста могла бы. В мгновение ока. Она бы пожертвовала собой ради Найи. От одной мысли, что Селеста станет нефилимом, по спине пробежал холодок. Из всех вознесенных, которых я встречал, она одна из моих любимиц. Вспыльчивая женщина со стальными костями крыльев.
Какой потерей это стало бы для Элизиума.
Ашер бы боролся за нее. В этом я не сомневался. Что, несомненно, принесло бы ему ту же участь, что и возлюбленной – сожженные полумесяцы и приговоренную к исчезновению душу.
После изгнания родителей Найя последовала бы за ними.
У меня свело желудок.
Если Найя потеряет свое бессмертие…
Если она перестанет существовать…
Тронный зал померк, и я перенесся на залитую дождем каменную террасу.
Я бы приписал это видение касанию одного из своих пушистых отростков, но это не воспоминание, потому что в нем присутствует безликая девушка и ее уносил в небо Сераф Ашер.
Мгновение спустя я вернулся в комнату с объемным звуком.
Я потер грудь. Эта безликая девушка – Найя? Неужели из-за беспокойства я начал видеть галлюцинации, что Ашер забрал ее у меня? Хотя это сокрушило бы мое сердце, суровая правда заключалась в том, что Найя была бы в большей безопасности вдали от таких, как я.
При каждом удобном случае я смотрела на Адама через плечо Пабло.
Моему чернокрылому товарищу удалось успокоиться, хотя вибрации его ярости прокатились по комнате.
– Что тебя привлекает больше жениха, mi sol?
Я отвела взгляд, но не раньше, чем Пабло проследил за ним.
– Ах-х, – произнес он.
Мое сердце оборвалось.
Что он имел в виду под «ах-х»?
Мог ли он увидеть Адама?
Я рассудила, что если бы принц видел его, то уже предупредил бы одного из двух телохранителей, которых ему разрешили взять с собой, а они оба стояли, словно гаргульи, достаточно далеко, чтобы обеспечить боссу уединение, пока тот общался с главами различных государств, но довольно близко, дабы вмешаться в случае нападения.
– Облицовка. Смотрится очень эффектно, правда? Миллион турмалинов вручную вшит в парчу, чтобы создать очертания лилий «старгейзер».
– Звучит затратно.
– Отец хотел построить мавзолей грандиознее Тадж-Махала в честь любви всей своей жизни. Так он и сделал.
Я уставилась на мозаику под своими золотыми шпильками не столько в ужасе, сколько в потрясении.
– Твоя мать похоронена здесь?
– Ты не знала? Это сооружение называется Купол Асусены.
Я снова подняла взгляд на принца.
– Ты забываешь, что я приехала в твою страну не в качестве туриста.
– Разумеется. Как глупо с моей стороны. – Он рассматривал удлиненные пестики, торчащие из одной из лилий.
– Твой отец действительно любил твою мать.
– Единственный человек, которого он когда-либо любил. Ну, кроме него самого.
Не отрывая взгляда от узорчатой стены, я вспомнила то, что Пабло сказал мне ранее.
– Полагаю, у вас много общего.
– У нас с ним нет
Вместо того чтобы тратить силы на опровержение его слов, я сказала:
– А вот и последний гость. Время для твоей речи.
– Наблюдательная.
