Настоящая боевая работа началась после назначения его в августе 1992 года заместителем командира отряда “Витязь”. Поначалу засомневался Александр Николаевич: справлюсь ли? О суперменах отряда и их славных делах говорили все. Крутые ребята. И в рукопашной им не было равных в войсках, и оружием владели в совершенстве. Но и Никишин тоже не лыком шит — спортом занимался с малолетства. А в училище, в дивизии призовые места брал во многих видах. Однако, как скоро он выяснил, братишки в краповых беретах уважали не только силу, но и трезвый ум, и смелость мысли. Словом, офицер в отряде пришелся ко двору. Справился. Об этом свидетельствуют и награды:
1993 год — орден “За личное мужество”, 1994 год — орден Мужества, 1996 год — именное оружие, этот же 1996 год... — впрочем, до заключения пари со своим начальником штаба Александр Николаевич никогда даже не задумывался, что уже почти четыре года держит другое пари, в котором ставка самая высокая — жизнь. Порой в таких переделках бывал, что только мастерство и трезвый расчет позволяли выжить. Эти качества офицера заметили даже во время учебы в академии и отразили в аттестации: “Отличается умением выделить главное.
В сложной обстановке ориентируется и действует уверенно... Решения отличаются нестандартностью, обоснованностью. Умеет доказать целесообразность принятого варианта действий”. Это умение выручало не раз.
Спецназовскую науку Александр Никишин постигал непосредственно в боевых порядках. Через неделю после назначения отряд подняли по тревоге. Маршрут — на Кавказ. “Витязю” первому во внутренних войсках довелось приобретать опыт не просто спецопераций, а самых настоящих боевых действий в горных условиях. Патриарх спецназа внутренних войск Сергей Лысюк взял под опеку своего зама и непосредственно в ходе проведения специальных операций наставлял его, знакомил с особенностями действий спецподразделений. Уже тогда Александр Николаевич усвоил для себя простую, ко многому обязывающую истину: если с поставленной задачей не справится спецназ, то поручать ее выполнение больше некому. Их подготовка — это как бы последняя инстанция, эталон воинского мастерства, мужества, доблести.
Александр Никишин оказался учеником, достойным своего учителя.
И когда в марте 94-го возник вопрос, кого поставить во главе отряда спецназначения “Витязь”, Герой России полковник Сергей Иванович Лысюк без колебаний назвал кандидатуру Александра Никишина.
Обстановка в стране была непростая. Чеченский фурункул нарывал все больше и уже источал смрад на всю страну. Появилась явная угроза, что нарыв вот-вот лопнет и заразит все общество. Уже все понимали, что срочно нужно оперативное вмешательство.
Учебу “витязей” подполковник Никишин строил с учетом возможных действий по восстановлению конституционного порядка в Чечне. А организовать учебный процесс Александр Николаевич умел — годы службы в учбате даром не прошли. Тогда оттачивали методику, совершенствовали свою теоретическую подготовку, как говорится, не за страх, а за совесть. По этим вопросам тогда с учбатовцами никто в дивизии сравниться не мог. Старшие начальники строго держали все эти процессы на контроле, регулярно организовывали показные занятия и потом проводили разгромные “разборы полетов”.
Об одном таком подведении итогов вспомнил подполковник Борис Ляшенко. Как-то раз он проводил занятие, оппонентами на котором выступали такие же, как он, командиры взводов. Обычно больше всех замечаний делали матерые капитаны, которые уже зубы съели на этих должностях. А тут поднимается едва оперившийся старлей Никишин. У Ляшенко на лице не дрогнул ни один мускул. Друг, однокашник, похвалить должен — мелькнула обнадеживающая мысль. Но вопреки его ожиданиям Никишин скрупулезно, по пунктам стал разбирать недостатки в проведении занятия: привязанность к тексту конспекта, низкая активность личного состава на занятии, мало наглядных пособий, не организовано соревнование. Словом, разгромил всю методику и организацию занятия в пух и прах. У Ляшенко от неожиданности даже челюсть отвисла. Нет, не от перечисленных недостатков. А от того, кем они были высказаны.
— Ну ты даешь, — только и смог сказать ему в перерыве Ляшенко. — Раздолбал меня, будто начальник какой... Друг называется.
— Борис, ты не прав, — возразил тогда Никишин крылатой фразой. — Ты мне друг, но... Не забывай, мы ведь служим в учбате. Учим и учимся воевать. Пока воюем, слава Богу, понарошку. А если всерьез?..
После этого еще часто пересекались служебные пути-дорожки бывших однокашников.
Но, как несложно догадаться, Ляшенко уже приходилось ходить у Никишина в подчиненных. Как считает сам Борис Владимирович — по праву. Он и по сей день убежден, что все, чего достиг Александр Николаевич, далось ему добросовестным, настойчивым трудом.
— Я был за ним как за каменной стеной, — говорит начальник штаба. — Александр Николаевич никогда ни на кого не повысит голос, выслушает каждого и заставит выслушать себя.
