Дима Перминов вжался в землю, спасаясь от осколков взорвавшейся рядом мины. Когда через мгновение поднял голову и повернулся, перед собой увидел гранату. “Эфка” упала прямо на спину лежавшего рядом сержанта. Перминов даже подумать ничего не успел. В доли секунды схватил ее, замахнулся для броска и... тут же прогремел взрыв. Град осколков накрыл разведчиков в окопе, в госпитале от ран скончались Андрей Семеняков и Андрей Каляпин. А находившийся в то время в шоке Перминов сразу и не сообразил, что у него уже нет правой кисти. Первое, что он заметил: камуфляж на правой ноге распорот осколком и ткань обильно пропиталась кровью. Когда взглянул на окровавленный рукав, то не почувствовал, а, увидев обрубок, скорее осознал эту невыносимую боль: у него нет руки! Мозг пронзила не физическая — душевная боль. А между тем у разведчиков не осталось даже ампул промедола, чтобы сделать уколы раненым. Так и пролежал, усилием воли превозмогая адскую боль в руке, туго перетянутой жгутом выше локтя, пока вечером не пробились к ним на выручку спецназовцы.
Потом были госпитали, месяцы реабилитации после перенесенного стресса, три операции на руке и ноге в Ростове, а последняя — уже в Главном клиническом госпитале внутренних войск. Именно здесь и застало его известие о присвоении звания Героя Российской Федерации...
Иван МУЧАК
Герой Российской Федерации рядовой Петров Олег Михайлович Родился в 1974 году в городе Череповец Вологодской области.
Службу проходил в Отдельной дивизии оперативного назначения внутренних войск МВД России.
В составе подразделения выполнял служебно-боевые задачи в Северо-Кавказском регионе.
Звание Героя Российской Федерации присвоено 7 октября 1993 года (посмертно). Навечно зачислен в списки личного состава части.
Похоронен на воинской аллее городского кладбища Череповца.
Осень, доползем ли, долетим ли до ответа —
Что же будет с Родиной и с нами?
Юрий ШЕВЧУК
У НИНЫ пока еще чистописание. Ее день прожит, занятый первоклассным трудом — палочки, крючочки сложились в несвязное, но уже осмысленное: “рама, мама, Даша...”. Бледное, утомленное личико школьницы освещается на мгновение — мама хвалит, гладит по беленькой головке, отправляет спать и притворяет дверь в детскую.
А вторая детская у Петровых стала давно мужской: Чаки Норрисы, Брюсы Ли, Ван Даммы пялят-круглят мускулы, несокрушимые, непобедимые, неподражаемые герои... Неотвратимо трагичный Цой из черно-белого “Кино” здесь же, на этой стене. Эх, Виктор, что ж ты напел?
“Вы, наверное, уже слышали, что дивизия Дзержинского улетела в Нальчик, в Кабардино-Балкарию. Остался только наш батальон, т. к. мы в совхозе. Но теперь мы никуда не полетим, будем тащить караулы и наряды, хотя неизвестно, говорят, одна рота все же улетит. Ну да ничего страшного. Если суждено сгореть, не утонешь...”
Рядовой Олег Петров написал это письмо родным в октябре 92-го, когда за плечами его было полгода службы, когда уже нагляделся-наслушался всего того, к чему притерпелся, когда оставалось у него место для шага вперед. Куда шагнем? Кто знает? Жизнь — штука разнообразная. Утверждение вроде бы не солдатское.
Давно ли с друзьями-приятелями лен поднимали на Вологодчине родимой. Чем-то там сейчас занимаются Леха, Тимофей, Саня, Мишка? А не черкнуть ли им письмо, одно на всех?
“Привет из деревни! Здорово, Тимофей! Как ты там, в своем Рыбинске? У меня все нормально. Сейчас нахожусь в деревне Горшково и буду здесь числа до 20 октября.
Сейчас осталось убрать одну капусту и все. Мы, правда, убираем ее по-своему: половину съедаем, а половину загружаем в машины. Объедаемся морковкой. Все сады в деревне уже от яблок очистили, правда, здесь немного посложнее, чем в Брагино, помнишь? По четвергам и воскресеньям в клуб водят фильмы смотреть. В общем, жизнь ничего, если бы работать не надо было. А работаем мы в любую погоду, сегодня в снег работали. Ну, что еще — наша дивизия улетела в Нальчик, воюют там, ты уже, наверное, слышал или читал об этом. Говорят, по телеку показывали. А мы вот никуда не улетели. Может, это и к лучшему, не знаю... Здесь живее буду...”
Запечатал конверт, надписал. Как странно: дивизия Дзержинского, улица Дзержинского... Кому легче стало, что в Москве памятник свалили? Дивизию тоже по-другому назовут, что ли? Где-то война идет на Кавказе, там наши. А тут — дом стоит, свет горит. Из окна видна даль. Так откуда взялась печаль? И вроде жив и здоров... И вроде жить — не тужить. Так откуда взялась печаль?
