Еще на подходе к первым строениям по софринцам был открыт шквальный огонь. Заняв позиции, софринцы начали отстреливаться. При очередном маневре — надо бы занять выгодную позицию — Женьку вдруг сильно тряхнуло: “Подбили!..” Почувствовал, что машина потеряла управление. Но это и успокоило: ничего, гусеницу натянем по новой, главное — экипаж жив, двигатель в порядке. В сплошном грохоте успел крикнуть наводчику: “Чехом, прикрой”. Земеле долго объяснять не надо — матерый, сам соображает, что такое БМП без движения, да еще в бою, где бородатые так и норовят в бочину гранату засандалить. Это только на постаментах памятников бронемашина эффектно смотрится, а в бою — “утюг”, лучше нет подарка для “духов”. Броня факелом гореть может, не случайно наблюдательный и мудрый солдат давным-давно окрестил БМП “братской могилой пехоты”...
Чехом из пушки стал отсекать “духов”, подбирающихся к машине. Бушмелев выскочил из люка. Сейчас не помнит, кто из чего стрелял вокруг. Когда внутри брони сидел, видел, что огонь-то вокруг ого-го какой, нос не высунуть! А тут — не до “музыки боя”. Схватил инструмент, начал заново натягивать разорванный взрывом правый трак. В голове одна мысль: “Быстрей, быстрей!”. Руки сбил в кровь. Под конец “операции на правой конечности” Чехом, на время успокоивший бандитов, вылез, помог немножко. Все! Сделал! Прыжком обратно за штурвал и вперед. Братишкам надо помогать. Врут про “братскую могилу пехоты”, все это черный юмор, байки солдатские. Когда в машине умелый командир, да с ним “мех” сообразительный и проворный, наводчик глазастый и рукастый — тогда даже старушка-”копейка” много пользы этой самой пехоте принести может. Броня все-таки!
Едва поставив машину на ход, Евгений мгновенно сдернул ее с того пятачка, который “духи” из гранатометов уже пристреляли. Боевые группы софринцев тем временем подошли к поселку и начали выбивать бандитов из опорных пунктов. А тут у соседнего взвода ситуация сложилась аховая. Теперь их бээмпэшка встала как вкопанная — что-то с двигателем. Боевики плотно обложили пацанов, и видно было, что скоро ребятам придется круговую оборону держать. “Духи”, ведя ожесточенный огонь, постепенно начали обходить пехоту с флангов.
Экипаж Бушмелева подоспел вовремя. На скорости подлетев к обездвиженной БМП и отсекая огнем из пушки и пулемета бандитов, Ф-125-я вплотную подошла к вставшей машине. “Э-эх-ма, снова на улицу!” — Евгений выскочил из своей “копейки”, тросом сумел подцепить БМП соседей. Натужно рыча дизелями, Ф-125-я сдернула подругу с места и оттащила в расположение батальона. От верной гибели спас Бушмелев братишек — стрельбу “духи” вели настолько плотную, что экипаж сломавшейся БМП просто не мог покинуть машину.
А бой продолжался. “Копейка” Бушмелева еще не раз выдвигалась на линию огня, круша из пушки позиции “непримиримых”, увозя из-под свинцового шквала раненых бойцов. Поработали, одним словом. Устал под конец изрядно. Но это почувствовал позже, когда армейская авиация дала прикурить “духам” по-настоящему. А еще позже он начал постепенно осознавать, как рисковал, когда под огнем трак натягивал, а потом трос цеплял. Только тогда малость захолонуло под сердцем...
***
Кавказский поход продолжался. Бригада уверенно шла от села к селу, от станицы к станице — освобождала чеченскую землю от бандитов. И Женькина “копейка” подминала под траки то пыль, то грязь, то приречный камыш, а то и “духовские” окопы...
Под Гудермесом Бушмелев удачно сумел вывести машину во фланг прорывающейся из кольца окружения большой группе боевиков. Не прорвались бандиты...
В Алхан-Юрте в жестоком бою помог армейцам, которых “духи” сильно прижали. Ворвавшись едва ли не в гущу чеченской банды, из-под перекрестного огня вывез в тыл раненого командира армейского рембата...
Так, в боях, изучая по ходу географию Чечни, дошел до ее столицы — города Грозного. Вернее, до его развалин. Как и в прошлой чеченской кампании, к Грозному снова подступили под Новый год. И снова — в бой...
***
27 декабря ефрейтор Бушмелев еще не знал, что представлен к званию Героя России. За предыдущие бои, за тех спасенных им под Червленной братишек. Его батальон стоял к тому времени в нескольких шагах от Грозного. С невысокого холма хорошо просматривался Старопромысловский район. Где-то слева и справа ухала армейская артиллерия, а в городе видны были разрывы снарядов. В промозгло-сером небе кружили вертушки, освобождаясь от своего смертоносного груза — иглы ракет уходили вниз.
Боевиков, засевших в домах, пытались смешать с кирпичным крошевом. Казалось, что от этой постоянной долбежки в городе “духов” уже и остаться-то не должно. Казалось...
27 декабря боевыми группами пошли на зачистку. Хотя назвать зачисткой наводненный боевиками город с хорошо укрепленными позициями вряд ли можно. Сразу на входе в Старые Промыслы вступили в бой, который продолжался часа четыре. “Двухсотых” — погибших, — слава Богу, у наших не было. А раненых снова эвакуировала из-под огня бушмелевская “копейка”.
