Из личного дела, в котором хранится служебная карточка, становится очевидным — жизнь Москвы просто немыслима без неусыпной “охранительной” службы солдат внутренних войск. В служебной карточке майора Грицюка — три десятка поощрений: благодарности начальника внутренних войск и начальника ГУВД за образцовое несение службы “по обеспечению похорон Генерального секретаря ЦК КПСС тов. К.У.Черненко, в период проведения демонстрации трудящихся 1 Мая, празднования 40-летия Победы, в период подготовки и проведения XII Всемирного фестиваля молодежи и студентов, при проведении авиационно-спортивного праздника на аэродроме им В.Чкалова в Тушине”. А еще их часть обеспечивала очередной съезд КПСС и Игры Доброй воли, празднование годовщины Великого Октября и бесчисленные концерты, футбольные матчи. Офицер внутренних войск Сергей Грицюк был членом партии с курсантских лет и понимал, что партийные форумы, похороны руководителей КПСС и государства должны проходить в спокойной обстановке. О том, что случается во время массовых действ, он тоже хорошо знал: террор на Мюнхенской Олимпиаде, побоища футбольных фанов, а уж кровавая Ходынка — историческая трагедия русской толпы.
Офицер внутренних войск Сергей Грицюк за скромные свои доблести в службе, что и опасна, и трудна, удостоился медали “За отличие в воинской службе” II степени, двух войсковых знаков и десятка разного достоинства и расцветки грамот, которыми перекладывал страницы семейного альбома. Был еще, правда, и ценный подарок — секундомер за 13 рублей. Отличная вещь для офицера! Сергей радовался подарку, как ребенок, все показывал друзьям, щелкал кнопкой, то останавливая время, то возвращая стрелки назад, чтобы повести новый отсчет...
За тринадцать лет службы продвинулся он не слишком резво и высоко, но уверенно и прочно: командир взвода, учебного взвода, учебной роты, замкомбата. Авторитетом пользовался в подразделении, товарищами солдатами был любим и товарищами офицерами уважаем.
Кроме службы как таковой, боевой и политической подготовки в чистом виде, он занимался еще стенной печатью роты и экономической работой (когда экономика у нас была экономной, а копейка рубль берегла), принимал участие в рационализаторской и изобретательской работе (кто ж еще на выдумки хитер!), брал призовые места в соревнованиях по пулевой стрельбе (выполнил норму кандидата в мастера спорта).
“...Я ведь даже не стрелял. И никто не стрелял В кого стрелять? Ну баррикада, а кто там, что там? Ни одного выстрела не сделали...” — Майор Александр Сузик глубоко затянулся сигаретой. “Так кто же убил ваших товарищей?” — вопрос бестактно жестокий, да к черту такт, когда в душе так и свербит. Кто же убил майора Сергея Грицюка, рядового Олега Петрова и смертельно ранил лейтенанта Александра Михайлова? Оставшийся в живых майор Сузик говорит отрешенно, в пустоту: “Это не у меня надо спрашивать. Меня это тоже интересует, естественно, это я тоже хотел бы знать”.
Вряд ли будем мы это знать совершенно точно. Столь “незначительный частный” факт в чудовищном калейдоскопе событий осени девяносто третьего в Москве, когда пролилась кровь в Останкине, на Красной Пресне. Красная Пресня опять в баррикадах. Здесь что ни дом, то памятник истории — скульптуры, мемориальные доски, таблички с названиями улиц. Названия, перекочевавшие из истории революции 1905 года в боевые донесения и сводки осени-93. Баррикадная, Большевистская, Дружинниковская... И Заморенов, и Литвин-Седой — большевики. А знаменитая Трехгорная мануфактура — почти тезка нашей орденоносной дивизии — тоже имени Ф. Дзержинского. Кто больше матери-истории ценен?
4 октября шальные пули шлепались в каких-то метрах от музея Красной Пресни.
И прежде тихий этот филиал Музея Октябрьской революции затворил-притаил свою экспозицию, которую чуть ли не вчера смотрели-слушали забредшие в увольнении на тихую улочку солдатики. Захватывающе красива здесь диорама “Героическая Пресня”. Зарево пожаров, красный флаг над баррикадой, выстрелы и... голос Ульянова Михаила, актера, народного артиста СССР: “Дружинники не спали. Они понимали, что приближается последний, решительный бой. Пресня окружена кольцом царских войск. Ожесточенные своим бессилием подавить последний бастион Московского восстания, царские генералы отдали приказ артиллерийским огнем сжечь Пресню и беспощадно уничтожить восставших”. То было восемьдесят восемь лет назад...
4 октября 93-го здесь свистели пули и вряд ли кто из бойцов и командиров подходил близко к табличке, где разъяснялось: “Улица Николаева названа в 1957 году именем рабочего-революционера, активного участника революций 1905 и 1917 годов в Москве, начальника боевой дружины мебельной фабрики, организатора отрядов Красной гвардии Михаила Степановича Николаева. Родился в 1878 г., умер в 1956 г.”. По всему выходит — боевиком был товарищ Николаев. Заслуженным боевиком России...
