Пир во время чумы? Любовь во время пандемии? Возможно ли отвлекаться на такие глупости, когда весь мир перевернулся с ног на голову? 2020 год обернулся катастрофой вселенского масштаба, но как это отразится на юной Кассиопее? Нет, вы не ослышались. Главную героиню зовут Кассиопея, сокращённо – Кася. И так её назвали, потому что её мама – дура. А что ещё может думать семнадцатилетняя барышня о своих родителях? Живут так, как будто они мамонты, пользуются кнопочными телефонами. Зато имя дочери выбрали такое, будто она звезда. А что если так и есть? Вдруг наша Кассиопея – это целое созвездие талантов, концентрация ума, силы и красоты… Нет, сама Кася так не думает. Ей ещё только предстоит найти себя и своё место в мире на страницах рассказа «Звёзды на развес».Содержит нецензурную брань.
Кася. Кассиопея.
Родители вообще дружили с головой? Как можно было так назвать дочку? Я до сих пор от этой экстравагантности недоумеваю. (Охуеваю, если быть точнее). Три года назад мне выдали паспорт. Чёрным по белому: Кассиопея Игоревна. Голубые глаза и отчество достались от отца, а вот идея с именем явно принадлежала матери.
У всех мамы как мамы, а у меня – кассир в супермаркете. С образованием бухгалтера. Вот что, нельзя было устроиться по специальности? Сдавала бы сейчас какой-нибудь квартальный отчёт и покупала бы тушь не по акции. Не, ну серьёзно, зачем она родила меня в двадцать три года? Можно же было поездить по миру, устроить личную жизнь, купить квартиру побольше. И тогда у меня была бы своя комната. С плакатами кумиров на стене. Со своим столиком под косметику. И чтобы позвонить Ирке, не пришлось бы запираться в ванной.
Маме сорок лет, а мне – с е м н а д ц а т ь. Пропасть. Другой культурный уровень. Она даже не знает, кто такой Элджей. Про Ивлееву я вообще молчу. И когда я сказала маме, что все приличные люди делают брови в салоне, она лишь пожала плечами. Нет денег. Только я знаю: это не денег нет, это мозгов нет. Как можно ходить на работу в выцветшей водолазке? Она что, не видит? Папа не замечает? Может быть, он поэтому так часто задерживается в своём институте допоздна? Конечно, папе можно. Он у нас инженер. Преподаёт сопромат. Умный – пиздец.
А если бы мама была поумнее, то нашла бы себе не умного, а богатого.
***
– Кася, я дома. Ты сегодня выгуливала Арчи? – Мама ставит сумку с продуктами прямо на пол.
Я сотню раз говорила ей, чтобы она так не делала. Папа, как обычно, задерживается. Можно снимать наушники. И идти отвечать на вопросы: «Да, мам», «Нет, мам», «Не знаю» и «Да погуляла я с ним, говорю же!»
Лохматый Арчи единственный рад приходу мамы. Чёрно-белый спаниель лижет ей лицо, а она делает до боли одинаковые, повторяющиеся действия: снимает пальто, разбирает сумку с продуктами, ставит на плиту чайник и моет руки на кухне в раковине. Хозяйственным мылом. Меня передёргивает от его запаха. Однажды я купила «Фейри», а мать выкинула бутылку в урну. И сказала, что он вызывает рак. Это, видимо, говорили в каком-нибудь шоу Малышевой.
И кстати. Телевизор. Огромный. Во всю стену в зале. Мама каждый раз приходит после смены и включает этот дурацкий телек.
Я надеваю наушники. И изучаю маркетинг в индустрии туризма. Поступила в колледж сама, выбрала специальность «менеджер по туризму» и вообще ни разу не пожалела. Весь первый курс даётся легко. Даже экономика.
На кухне шумит вода. И мама нарезает салат из огурцов и капусты. Добавляет в него фасоль из банки и зелёный горошек. Я уже поела картошку-фри и наггетсы в макдаке. Но она всё равно позовёт меня есть эту отвратительную гречку с курицей. И салат с капустой. Заправленный растительным маслом. А ещё скажет, что это полезно.
***
Папа приходит ближе к часу ночи. Он после работы таксует. Открывает дверь своим ключом. От него пахнет чужими, очень приторными духами. Они с мамой ложатся вместе на диван и смотрят телевизор. Игорь Анатольевич когда-то привлёк её рассказами о том, как наши космические корабли бороздят просторы Вселенной. Пригласил её жить в свою однушку, где и родилась я, Кассиопея Игоревна. И за семнадцать лет ничего не изменилось. Мне кажется, что они даже диван не поменяли. Зато телевизор купили огромный, во всю стену.
То, что я уеду от них – это даже не обсуждается. Вот только поднакоплю денег. Витёк устроил меня официанткой в клуб своего папы. Там платят щедрые чаевые. Я даже завела копилку «На Мечту». И складываю туда все купюры, которые парни оставляют мне в чулке. Там, конечно, стоят камеры. Но я приноровилась брать «на чай» так, что это незаметно начальнику. А девчонки со смены не сдают.
Да я лучше пару раз улыбнусь потному посетителю и не пролью на него пиво, чем буду делить кров с родителями.
Два тридцать. Пора закрывать учебник – и спать. Завтра на работу. Ирка заедет за мной в восемь. Выпьем с ней по паре коктейлей для бодрости. И поедем раскручивать «папиков» на наше светлое будущее.
А маме я когда-нибудь подарю поход в нормальный салон красоты. Если человек родился в восьмидесятые, это не значит, что сейчас нужно делать химическую завивку. Точно, подарю ей подарочный сертификат к парикмахеру-стилисту.
Заработаю. И подарю.
Будильник вообще не вовремя.
Он всегда звонит как-то невпопад! В смысле уже без десяти восемь? Я же заводила его на шесть тридцать. Неужели переключала потом?!
Проспала.
Да блин! Придётся ехать без укладки. Голову ещё успею помыть, но на первую пару опаздываю. Перекушу в столовке. Только там пахнет по-дурацки: сосисками и рыбным супом.
Ирка-а-а-а, бери трубку. (Долгие гудки).
Пока чищу зубы, успеваю накрасить глаза тушью. Отец уже уехал на работу, а мама спит. Хоть бы она не проснулась и не начала читать морали. Про то, что ездить на такси в колледж – это удел миллионеров.
Конечно, мам. Только миллионеры у нас и ездят на улицу Серпуховскую.
