— Погоди, погоди. Я сейчас помогу, — голос раздался неожиданно, заставив замереть на месте. Пока не было понятно, насколько сильная угроза идет от того, кто стоял где-то рядом. И почему я не слышала его шагов или дыхания. — Я должен был зафиксировать тебя, чтобы ты случайно не испортила всю работу. Знаешь, я основательно потрудился, пока все вернул на нужное место. Можешь открыть глаза? Можешь разговаривать?
Со стороны послышалось какое-то шуршание, тихий плеск, а затем едва различимые сквозь шум моего дыхания, шаги. Плечо обдало слабым потоком теплого воздуха, и уже совсем рядом голос повторил вопрос, правда значительно тише:
— Глаза можешь открыть?
Я попыталась еще раз, но ресницы, кажется, даже переплелись между собой рядами, не желая расставаться.
— Нет, — вышло сипло, глухо. В горле тут же усилился зуд, но это хоть немного успокоило. — Ресницы слиплись.
— Сейчас, я помогу, — глаз коснулась прохладная, влажная ткань, осторожно пройдясь к носу. Один раз, другой. — У тебя было совсем не хорошее состояние, когда я прибыл. Ты уже пару дней тут у меня восстанавливаешься.
— Кто… ты? — пауза между двух коротких слов получилась большой, так как пересохшее горло нещадно скребло, но я все же смогла произнести то, что хотела.
— Руш. Твой страховой Агент, — влажная ткань осторожно коснулась второго глаза, а в голове вдруг, словно вспыхнули огни.
Перестрелка, лед, падение. Хальп!
Дернувшись так, что крепления не плечах и тали скрипнули, я тут же обессилено рухнула назад. Большие, теплые ладони прижали плечи, не давая двинуться еще раз, хотя я была и не в силах.
— Если будешь так дергаться, не развяжу. Не хватало…
— Хальп… — сипло выдохнула, превозмогая резко навалившуюся слабость.
— Да жив твой киборг, жив. Потрепало его изрядно, но живой. И уже почти что починен. Успокоилась? — дождавшись моего кивка, невидимы Руш убрал ладони. — Я могу освободить твою руку, если обещаешь не дергаться.
— Хорошо.
Я почувствовала, как правую руку освобождают из мягкого, но все же плотного захвата, и пальцев касается сырая ткань.
— Протри глаза, как тебе надо. Думаю, ты справишься лучше, — мое запястье обхватили крепкие пальцыв перчатках, помогая согнуть ослабевшую конечность и дотянуться до лица.
С трудом управляя мышцами, я довольно интенсивно стала тереть глаза, стараясь смыть все корки с ресниц. Покончив с глазами, провела тканью и по остальному лицу, почувствовав невероятное облегчение от этого простого ощущения свежести на коже. В конце рука просто упала на кушетку, подрагивая от напряжения, словно я меняла часть двигателя в своей «блохе», а не протирала лицо.
Мокрую ткань забрали из ослабевших пальцев, на мгновение задержавшись на запястье.
— Попробуй теперь открыть глаза, — это был не приказ, а скорее просьба. В голосе появились совсем другие нотки.
Влажные ресницы все же немного цеплялись друг за друга, но больше не было этого противного ощущения корки. Первое мгновение, мне показалось, что что-то случилось и с самими глазами. После такого падения это не было бы удивительно. Но стоило пару раз моргнуть, как муть разошлась, оставшись только где-то в уголках.
— Нормально видишь? — голова словно весила на порядок больше, повернулась на голос с трудом.
Не сдержавшись, я скривилась. Эта зеркальная маска страшно нервировала. Тем более, что я отлично помнила, что за ней прячется очень живое и богатое на эмоции лицо.
— Кира?
— Немного плывет. Нормально. Сними это, — я чуть дернула пальцем, пытаясь показать на маску, но рука едва-едва шевельнулась.
Руш покачал головой, подходя вплотную и поправляя какую-то трубку в моем плече.
— Запрещено. Иногда у нас бывают заказчики, которые конфликтуют с прежними нанимателями. В таких случаях цвет глаз или структура лица, даже измененные маскировкой, могут выдать Агента. А этого начальство предпочитает избегать. Безликий Агент привлекает меньше внимания, чем тот, у которого есть конкретное лицо, — мужчина махнул рукой надо мной, и сверху возникла проекция, кажется, моего же тела.
Некоторые участки светились желтым, другие голубым, но мне было не разобраться в этом изобилии цветов так сразу.
— Вставать пока не рекомендуется, но в целом все хорошо. Я бы даже сказал, превосходно, учитывая первоначальный вид.
Зеркальная маска повернулась ко мне, и на какое-то мгновение мне показалось, что она стала прозрачной. Через чуть мутноватую поверхность я могла рассмотреть светлую улыбку и лучики морщинок у глаз.
Моргнув, опасаясь, что это все еще остатки снотворного и спазмолитиков, я выдохнула, когда маска стала вновь непроницаемой.
— Так как ты ташва, все восстанавливается значительно быстрее. Я бы советовал, конечно не ходить без корсета, так как твоя спина жутко пострадала, но это все не сегодня. Да и мелочь, на самом деле. Будь ты нацоя, мне было бы некому помогать.
— Остальное тело освободишь? — я с трудом, но все же подняла руку, с остервенением почесав голову. Почему-то зуд оказался самым сильным из ощущений. Что в горле, что в волосах. Боль была, но глухая, не сильная, а вот ощущение раздражения выводило из себя.
