В период выполнения «тайной услуги» ему запрещались по инструкции иные действия, сопряженные с риском провала, но «близнец» ехал в том же вагоне, что и связник. Любопытство зацепило или захотелось отыграться на своих страхах? Нет смысла искать ответ. Не составляло особого труда поговорить с попутчиком о жизни, а через «поговорить» выудить кое-какие данные. Болид рискнул. И не проиграл. Знакомство с «близнецом» провел, не подкопаться, безукоризненно. Когда вошел в роль, сработал его инстинкт охотника за торговыми секретами — десяток кадров остался в недрах спортивной сумки: «близнец» на удалении полутора метров, «близнец» покупает воду в Зуевке, «близнец» выбирает мягкую игрушку в Кирове, «близнец» в фас и профиль…
После возвращения из Вологды связник через пермский тайник передал материал по «близнецу» в «головную торговую компанию». Проявил прыть на свою беду. Он и не догадывался, что материалом заинтересовались на самом верху секретной разведывательной структуры США. Наверно, на уровне директората там хлопнули в ладоши и оценили рвение человека: «Молодец! Вытащить Болида под нейтральным предлогом из России на побережье Доминиканской Республики. Обратно не выпускать…» А моя жизнь развернулась по гиперболе, окончание которой исчезло тогда за гранью доступного. Лично мне — не до конца понятного. Но я был молод, и этим объяснялось если не все, то многое.
От оперативной работы меня довольно резко отстранили и заставили заниматься луговой геранью. Зачем? Придется шире развернуть калейдоскоп событий.
О визуальном сходстве с россиянином Андреем Горошиным я узнал непосредственно от начальника в мае девяносто четвертого года. Мы сидели вдвоем в его кабинете, когда он положил на стол фотографию.
— Узнаешь кого-нибудь, Уайт? — спросил босс.
Я бросил взгляд на снимок, и меня дернуло, как разрядом тока:
— Это же моя физиономия! Не припомню, правда, чтобы шлялся по кировскому перрону и выбирал там мягкие игрушки. В Москве бродил несколько раз, но в Кирове…
Босс усмехнулся:
— Том, не напрягай зря голову. Ты еще не понимаешь, какая золотая жила открылась перед тобой и нашей организацией. Никакой компьютер не заменит работу в «поле». Устраивайся в кресле и прочти два листка с приветом от Болида. Они прошли мимо тебя по понятным причинам.
Руки снова дрогнули, когда я открыл папку с надписью Тор Secret. С бумажного листа на меня пялился… Том Уайт. Широко посаженные темно-карие глаза вприщур (но правый чуть уже) пристально рассматривали какую-то невидимую фотообъективу перспективу. На левой щеке у «близнеца» темнела моя родинка, та, что причиняла мне неудобство при бритье. Левая бровь знакомого незнакомца чернела ровной полоской, а правая выгнулась дугой, как моя. Концы губ заканчивались складками вниз, придавая лицу несколько страдальческое выражение. Нос оставался, пожалуй, единственно правильной и, похоже, самой симпатичной частью лица. О мой бог, и даже ухо… Оттопыренное правое ухо завершало наше полное сходство.
«Нет, такого не бывает. Программный фоторедактор?» — я сидел шокированный.
Взглянув на меня, а потом на лист с фотографией, босс заметил:
— Нет, это не ты, Уайт. И фоторедактор здесь ни при чем. Другой человек. Случайность миллионного порядка. Рост, кстати, у него — сто восемьдесят, как у тебя. Ладно, рост, нос, но уши! По-моему, одна мать вас родила. С этой минуты ты начинаешь жить в другом измерении и, видимо, в недалекой перспективе переместишься в другое пространство. Читай, не теряй времени. Еще насмотришься на себя любимого.
Из довольно толково составленного письменного пояснения Болида следовало, что он «девятого марта девяносто четвертого года ехал из Перми в Вологду по коммерческим делам (знаю я эти коммерческие дела!). На станции Бородулино обратил внимание на молодого высокого человека лет двадцати семи-тридцати, брюнета, визуально похожего на мистера Frank (то есть на меня)». В скобках шла запись: «Заинтересовавшее лицо обозначил русским твердым знаком, и в дальнейшем ссылки идут на букву „Ъ“». Далее Болид рассказывал о знакомстве: «Под предлогом разговорился с „Ъ“ в вагоне. Тот представился как Андрей Горошин. Ехал он из поселка Северска Пермской области в гости к другу по детдому, с которым не виделся четыре года. Друг проживает в Рябинске Вологодской области. Из общения стало известно, что „Ъ“ не женат, проживает круглогодично не в самом Северске, а в тринадцати километрах от него. Работает по специализации „Ботаника“ на научно-исследовательской станции Пермского государственного университета в заповеднике „Предгорье“. В летний период отвечает за прохождение практики студентами в заповеднике. В ходе разговора дал понять, что контролирует их нахождение в зоне соприкосновения с закрытым для посещения полигоном по линии министерства обороны. Благодаря этому контролю у руководства университета не возникает лишних проблем с военными».
