Как-то раз Леонид Алексеевич рассказал мне о памятной встрече с В. К. Блюхером. Случилось это при следующих обстоятельствах.
С подходом зимой 1919 года колчаковских войск к Очёру состав Павловского ревкома, где работал Леонид Носов, был в спешном порядке эвакуирован в село Полозово Сарапульского уезда (ныне оно входит в состав Болынесосновского района Пермского края). Туда же прибыли и многие советские государственные учреждения из Сарапула. На одном из собраний Леонида Алексеевича, тогда двадцатидвухлетнего, в ладно сидящей военной форме, заприметил уездный военком. Навел о Носове справки, а затем пригласил на беседу. Узнав, что Леонид Алексеевич во время империалистической войны был в составе дивизиона 105-миллиметровых гаубиц, воскликнул:
— Так вы артиллерист?! Да знаете ли вы, как артиллеристы нужны сейчас Красной армии! Я призываю вас на военную службу, и вы, товарищ Носов, завтра же выезжайте в распоряжение командования Вятского укрепленного района…
Добравшись с немалыми трудностями до Вятки, Леонид Алексеевич явился по указанному в командировочном удостоверении адресу. Как положено, доложил о прибытии дежурному, вручил ему свои личные документы. Внимательно просмотрев их, дежурный сказал “подождите” и скрылся за дверью какого-то кабинета. Через несколько минут вернулся и пригласил Носова:
— Пройдите. С вами хочет поговорить товарищ Блюхер.
Большая комната, массивный дубовый стол, на котором стояли телефоны, карта Вятского укрепленного района, висевшая в простенке между сводчатыми окнами, вдоль стены — мягкие стулья. Пройдя в центр кабинета, прибывший остановился по стойке “смирно” и представился.
Блюхер, коренастый, плотно сбитый, с жестким бобриком волос и аккуратно подбритой щеточкой усов, пригласил Носова сесть на стул. Потом достал портсигар, вынул себе папиросу и протянул Носову:
— Закуривайте.
— Благодарю, я некурящий, — ответил тот.
— Похвально, похвально… Так вы артиллерист? Нам очень нужны такие люди для формируемой Третьей армии. Вы не будете возражать, если мы используем вас в этом качестве?
— Готов служить там, где я нужнее всего, — ответил Леонид Алексеевич.
— Ну вот и прекрасно, — улыбнулся военачальник. — Вот вам записка. С ней вы явитесь в штаб армии, а там все уладится окончательно. Желаю удачи.
В особом артиллерийском дивизионе, куда прибыл Носов, оказалось много очёрцев и павловчан. Многие знали Леонида Алексеевича и были рады столь неожиданной встрече. Официально числясь в составе дивизиона, Носов как один из очень немногих грамотных тогда бойцов был вскоре назначен членом военного суда 30-й дивизии. Освобождение Урала, Сибири, а позднее Крыма, тысячи трудных верст… Перед штурмом Перекопа командование артдивизионом принял будущий маршал Советского Союза, Герой Советского Союза, ставший одним из прославленных полководцев Великой Отечественной войны, Леонид Александрович Говоров.
Там, на юге, сыпняк свалил очёрца, и тот после долгого выздоровления был освобожден от дальнейшей военной службы. В 1975 году Леониду Алексеевичу Носову вручили нагрудный знак ветерана 30-й Иркутско-Пинской имени ВЦИК дивизии. От всей души поздравляю фронтовика с наступающим праздником — Днем Советской Армии, желаю ему крепкого здоровья и долгих лет жизни!”».
Вопрос «Что делает нас людьми?» риторический. И все же… Что? Или кто? Родители? Окружение? Обстоятельства? Думается, что из детей мы превращаемся в людей с почти сформировавшимся мировоззрением в школе. Учителя принимают нас в первый класс птенцами, не умеющими самостоятельно летать, а школьный двор мы покидаем, расправив молодые крылья.
Не сочти за бахвальство, уважаемый читатель, но у меня особо трепетное отношение к одной из книг. Она издана под моей фамилией, однако, по сути, это коллективный труд многих авторов. Сборник очерков «Свет очёрских лампад» выделяется среди других изданий дыханием той действительности, которую пережили тысячи школьников и учителей страны. И военная пора здесь занимает особое место.
Часто беру в руки книгу и перечитываю размышления, посвященные человеческой воле, силе характера, печалям и радостям. Страницы сборника отражают длинный период времени: от начала осознания себя «я в школе» до той поры, которую в народе называют «седой мудростью». Один из очерков перед вами. С нами уже нет великолепной Елены Михайловны Карасевой, но остались ее воспоминания…
«В городе Очёре живет удивительная женщина, которую помнят и любят многие, кому судьбой выпало учить французский язык в школах поселка, а позднее города. Карасева Елена Михайловна родилась в 1919 году в Перми. Ее небольшой рассказ о своей учительской судьбе интересен конкретикой о событиях давно минувших дней.
