Значит, тот, кто убил Сэма Феннана, ни в коем случае не хотел, чтобы тот говорил с работником службы безопасности. Может быть, кто-то из Форин-офис. Во всяком случае, тот, кто знал и Смайли. Тот, кто знал Феннана по Оксфорду, знал его как коммуниста, тот, кто боялся разоблачения, кто думал, что Феннан заговорит, да, скорее всего, уже заговорил. И в таком случае, конечно, со Смайли надо было кончать — и кончать побыстрее, пока он не успел еще написать рапорт.
Эта версия может объяснить убийство Феннана и покушение на Смайли. В ней есть определенный смысл, хотя его не так много. Он выстроил карточный домик, но у него по-прежнему в руках есть карты. А как насчет Эльзы, ее страхов, ее лжи, ее соучастия? А что делать с машиной и звонком в половине девятого? С анонимным письмом? Если убийца опасался контактов между Смайли и Феннаном, он вряд ли стал бы привлекать к нему внимание доносом? Так кто же? Кто?
Он лег на спину и закрыл глаза. В голове снова стала нарастать пульсирующая боль. Вероятно, Питер Гильом сможет оказать помощь. Он остается единственной надеждой. Голова у него шла кругом. И жутко разболелась.
Мендел, широко улыбаясь, втолкнул в палату Питера Гильома.
— Получайте его, — сказал он.
Разговор шел как-то скомканно. Гильом был напряжен, помня неожиданную отставку Смайли и испытывая неудобство из-за обстановки больничной палаты. Смайли был в синей пижаме; его отросшие волосы топорщились из-под повязки, а на левом виске еще был виден след огромного синяка.
После очередной неловкой паузы Смайли сказал:
— Послушайте, Питер, Мендел рассказал вам, что со мной произошло. Вы же специалист — что вы знаете о «Восточногерманском сталеплавильном предприятии»?
— Оно было чисто, как свежий снег, дорогой мой, если не считать его внезапного исчезновения. Там было всего три человека и сторожевой пес. Располагались они где-то в Хемпстеде. Когда они впервые появились, никто толком не предполагал, что они собираются тут делать, но за последние четыре года они неплохо проявили себя.
— Чем они занимались?
— Бог знает. Я предполагаю, что они собирались по прибытии убедить министерство торговли нарушить европейскую монополию на производство стали, но встретили холодный прием. Тогда они при помощи консульских связей стали предлагать станки и конечные продукты, обмен промышленной и технической информацией и так далее. Забыв о том, ради чего они тут оказались, стали предлагать более подходящий товар, как я предполагаю.
— Кто они были?
— Ну... пара инженеров — профессор такой-то и доктор сякой-то — пара девушек и какой-то сторожевой пес.
— Кто был в этой роли?
— Толком не знаю. Какой-то молодой дипломат для придания респектабельности. Данные есть в Департаменте. Думаю, что смогу сообщить вам все подробности.
— Если вас это не затруднит.
— О, конечно нет.
Наступила еще одна неловкая пауза. Смайли сказал:
— Очень пригодились бы фотографии, Питер. Сможете ли вы обеспечить их?
— Да, да, конечно. — С некоторым смущением Гильом отвел глаза от Смайли. — На самом деле нам не так уж много известно о Восточной Германии, как вы знаете. Нам удается по крохам собирать информацию и тут, и там, но в целом зона продолжает оставаться для нас загадкой. Если они действуют, то, как правило, не прибегают ни к торговому, ни к дипломатическому прикрытию—и вот почему, если вы правы в своих предположениях относительно этого типа, странно, что он имеет отношение к этой конторе.
— Ага, — тупо сказал Смайли.
— Как они действуют? — спросил Мендел.
— Из нескольких отдельных случаев, которые нам известны, трудно сделать обобщающие выводы. Мне кажется, что они направляют агентов прямо из Германии, безо всяких контактов между контролером и агентом в оперативной зоне.
— Но ведь это должно их ужасно сковывать, — вскричал Смайли. — Приходится месяцами дожидаться, пока агент сможет добраться до места встречи вне своей страны. Да и, кроме того, у них вообще может не быть достаточного прикрытия для свободного передвижения.
— Скорее всего, так оно и есть, но, похоже, они преследуют какие-то несущественные цели. Они предпочитают использовать иностранцев — шведов, беглых поляков для краткосрочных заданий, когда ограниченность возможностей и техники не имеет такого значения. В исключительных случаях, когда у них есть агент-резидент в стране, на которую они нацелились, то прибегают к системе курьеров, скопированной с советского образца.
Теперь Смайли внимательно слушал.
— В сущности, — продолжал Гильом, — американцам очень редко удавалось перехватывать курьеров, потому мы так мало и знаем о технике ГДР.
— Например?
— Ну, они никогда не ждут на месте встречи, приходят не в назначенное время, а на двадцать минут раньше, используют предметы для опознания — словом, пускают в ход все эти старые штучки. Курьер должен выходить на контакт с тремя или четырьмя агентами — контролеру же приходится иметь дело с пятнадцатью. Они никогда не придумывают себе фальшивых имен.
— Что вы имеете в виду? Конечно же, они должны к ним прибегать.
