«В понедельник, 2 января, Дитер Фрей увидел меня в парке беседующим с его агентом и пришел к выводу...» Да, к какому же выводу в самом деле он пришел? Что Феннан признался или готов признаться? Или что Феннан мой агент?» — «...и пришел к выводу в силу причин, остающихся неизвестными, что Феннан представляет опасность. Следующим вечером, который приходился на первый вторник месяца, Эльза Феннан положила донесения своего мужа в нотную папку и направилась в Уайбридж в театр, где, как договорено, она должна была передать ее в гардеробной, обменявшись квитанциями. Мундт приносил свою собственную папку для нот и делал то же самое. Квитанциями Эльза и Мундт обменивались во время представления. Мундт не появился. Как и полагалось в такой аварийной ситуации, она послала содержимое папки по условленному адресу, оставив театр пораньше, чтобы успеть к последней выемке почты из Уайбриджа. Затем она отправилась домой, где и встретилась с Мундтом, который к тому времени убил Феннана, скорее всего по приказу Дитера. Едва только встретив его в холле, он в упор выстрелил в него. Зная Дитера, я предполагаю, что он уже давно имел у себя в Лондоне несколько подписанных бланков с печатями, подлинными или поддельными, с подписями Са-муэля Феннана на тот случай, если понадобится скомпрометировать или шантажировать его. Зная, на что он идет, Мундт прихватил с собой такой листок с подписью Феннана, чтобы на его же машинке напечатать поддельное предсмертное письмо. В ходе ужасной сцены, которая должна была последовать после появления Эльзы, Мундт понял, что Дитер неправильно истолковал встречу Феннана со Смайли, но убедил Эльзу, что необходимо спасти репутацию покойного мужа — не говоря уж о ее участии в этих делах. Тем самым Мундт обеспечивал безопасность и себе. Мундт заставил Эльзу сесть за машинку, скорее всего, потому, что не доверял собственному английскому. Но кто же, кстати, черт возьми, написал то первое письмо с обвинениями?
Затем, скорее всего, Мундт потребовал отдать ему папку, которую он не успел взять, на что Эльза ответила, что, подчиняясь данным ей инструкциям, она выслала квитанцию от камеры хранения по адресу в Хемпстеде, оставив папку в театре. Мундт тут же отреагировал: он заставил ее позвонить в театр и договориться, что он возьмет папку, когда вечером будет возвращаться в Лондон. Так что адрес, по которому была послана квитанция, не представлял уже больше интереса; в противном случае Мундт постарался бы пораньше вернуться домой, чтобы успеть получить квитанцию и взять папку.
Смайли появился в Валлистоне утром в среду 4 января и в ходе первой беседы услышал вызов в 8.30 с телефонной станции, который (и на этот счет нет обоснованных сомнений) Феннан заказал без пяти восемь предыдущим вечером, Зачем?
Попозже в то же утро С, вернулся к Эльзе Феннан, чтобы осведомиться о звонке в 8.30, который, как она понимала (по ее же собственному признанию), должен был «обеспокоить» меня (без сомнения, лестное описание моего могущества из уст Мундта оказало свое воздействие). Рассказав С. какую-то жалкую историю о слабеющей памяти, она запаниковала и позвонила Мундту.
Мундт, уже имея на руках мое описание или снимки, полученные от Дитера, решил ликвидировать С. (по указанию Дитера?), и к вечеру этого дня ему едва не удалось достичь успеха. (Кстати; Мундт не возвращал машину в гараж Скарра до вечера 4-ш числа. Из этого не стоит делать вывод, что у Мундта не было планов улететь пораньше в этот же день. Если бы он в самом деле решил улететь утром, он бы мог спокойно доставить машину Скарру в гараж и добраться до аэропорта автобусом.)
Вполне вероятно, что Мундт изменил свои планы после телефонного звонка Эльзы. Хотя не совсем ясно, изменил ли он их вследствие ее звонка. В самом деле звонок ее испугал Мундта? В этом состоянии он решил остаться и пошел на убийство Адама Скарра...»
В холле зазвонил телефон.
— Джордж, это Питер, Ни номер телефона, ни адрес ничего не дали. Глухо,
— Что ты имеешь в виду?
— И номер телефона, и адрес привели в одно и то же место — меблированные комнаты в Хайгейте.
— Ну?
— Их арендует пилот из «Люфт Европы». Он заплатил за два месяца, по 5 января, и с тех пор не показывался.
— Черт!
— Хозяйка отлично запомнила Мундта. Приятеля пилота. Для немца он был очень симпатичным и вежливым и к тому же щедрым. Он довольно часто предпочитал спать там на софе.
— О, Господи!
— Я так прочесал всю комнату, что и зубочистка от меня не ускользнула бы. В углу стоит письменный стол. Все ящики пусты, кроме одного, в котором лежит квитанция от камеры хранения. Интересно, откуда она... Если хочешь посмеяться, отправляйся в Кембридж-серкус. Всех небожителей-олимпийцев так и трясет от жажды деятельности. Да, кстати...
— Да?
— Я покопался и в квартире Дитера. Еще один пустой номер. Он исчез 4 января. Даже молочнику не сказал.
— Как насчет его почты?
— Он ничего не получал, кроме счетов. Я полюбопытствовал и гнездышком товарища Мундта; пара комнат над миссией. Даже мебели не осталось, не говоря уж о всем остальном. Прости.
— Понимаю.
