— Рана обработана и перевязана, — сказал врач, надевая пиджак. — Вы можете вставать и двигаться, как только почувствуете, что у вас есть силы для этого, но только не делайте резких движений, мистер Таннер. У вас там всего лишь глубокий разрез. Вы, к счастью, потеряли очень мало крови. — Улыбнувшись на прощание, доктор торопливо покинул их. Оставаться и дальше ему не имело смысла.
Как только за ним закрылась дверь, Маккалиф отдал всем короткое приказание.
— Будьте любезны подождать внизу. Я хочу остаться наедине с мистером Таннером.
— Капитан, он только что был ранен, — твердо сказал Берни. — Вы не можете его допрашивать в таком состоянии; я этого не допущу.
— Я офицер полиции при исполнении своих обязанностей и в вашем разрешении не нуждаюсь. Вы слышали врача. Ранение у него не серьезное.
— Ему уже и так досталось! — Элис посмотрела на Маккалифа.
— Простите, миссис Таннер. Это необходимо. А теперь, будьте любезны...
— Нет, мы не будем! — Остерман оставил жену и подошел к шефу полиции. — Допрашивать надо не только его. Но и вас. Всю вашу проклятую полицию надо вытащить на ковер... Я хотел бы знать, почему не остановилась патрульная машина, капитан! Я слышал ваши объяснения, но не принимаю их!
— Если вы будете продолжать и дальше в том же духе, мистер Остерман, я вызову полицейских, и на вас наденут наручники!
— Этого я еще не испытывал...
— И не искушайте меня! Я уже имел дело с такой публикой. Я работал в Нью-Йорке, еврейская морда!
Остерман оцепенел.
— Что вы сказали?
— Так что не провоцируйте меня! Вы меня провоцируете!
— Плюнь, — сказал с постели Таннер. — Я не обращаю на него внимания, честное слово.
Оставшись наедине с Маккалифом, Таннер сел. Плечо у него болело, но он мог свободно двигать им.
Маккалиф подошел к кровати и взялся за ее спинку обеими руками, медленно произнося каждое слово.
— А теперь вы будете говорить. Вы расскажете мне все, что знаете, или я посажу вас по обвинению в утаивании информации, касающейся предумышленного убийства.
— Это они пытались убить меня.
— Тем не менее речь идет об убийстве. Убийстве. И не важно, идет ли речь о вас или об этом здоровом еврейском подонке!
— Почему вы так обозлены? — спросил Таннер. — Расскажите мне. Вы же должны были бы в ногах у меня валяться. Я налогоплательщик, а вы не смогли защитить мой дом и мою семью.
Маккалиф несколько раз попытался что-то выдавить из себя, но его буквально душила ярость. Наконец он взял себя в руки.
— О’кей. Я знаю, что кое-кому из вас не нравится, как я веду дела. Вы, сукины дети, хотите выставить меня отсюда и посадить какого-то вонючего хиппи, который только что кончил свой паршивый юридический колледж! Так вот, вам удастся это сделать, только если я сам решу уходить отсюда. А я не собираюсь выметаться! Мой послужной список останется чистым! И город этот будет вычищен! Так что выкладывайте, что тут происходит, и, если мне потребуется помощь, я получу ее! Но я не могу требовать, пока у меня ничего нет на руках!
Таннер, встав с постели, покачнулся, но, к своему удивлению, тут же пришел в себя.
— Я верю вам. Вы слишком глупы, чтобы врать... И вы правы. Кое-кто не любит вас. Но пока оставим это... Я еще не ответил на ваши вопросы. Но вместо этого я собираюсь отдать вам приказ. Вы будете круглосуточно охранять этот дом, пока я не отменю его! Понятно?
— Я не выслушиваю приказов!
— А этому придется подчиниться. В противном случае вы появитесь на шестидесяти миллионах телевизионных экранов как типичный пример тупого, необразованного и злобного служаки, представляющего собой угрозу для сил охраны порядка. Вас смешают с дерьмом. Лишат пенсии и выкинут.
— Вы не посмеете сделать этого...
— Неужто? Хотите убедиться?
Маккалиф уставился в лицо Таннера. Вены на его шее так вздулись, что журналисту показалось: его собеседника сейчас хватит удар.
— Как я ненавижу вас, подонков, — холодно сказал он. — Со всеми вашими мозгами.
— Как и я вас... ибо видел вас в деле. Однако теперь это не важно. Садитесь.
Через десять минут Маккалиф вылетел из дома прямо под потоки дождя. С грохотом захлопнув за собой дверь, он стал раздавать отрывистые приказания полицейским. Затем, не обращая внимания на небрежные кивки подчиненных, он влез в свою машину.
Таннер вытащил из ящика чистую рубашку и неловко натянул ее. Выйдя из спальни, он стал спускаться по лестнице.
Элис, стоявшая в холле и говорившая с полицейским, увидела его. Она кинулась поддержать мужа.
— Тут все вокруг заполнено полицией, которая лазает по всем углам. Мне кажется, что их тут целая армия... О, Господи! Я пытаюсь сохранять спокойствие. Но у меня не получается! Обняв его, Элис почувствовала повязку под тканью рубашки. — Что нам теперь делать? Кто сможет остановить все это?
— Все будет в порядке... Просто нам надо еще немного подождать.
— Почему?
— Маккалиф сообщил мне кое-какую информацию.
— Какую?
Таннер увлек Элис подальше к стене. Он говорил очень тихо, чтобы полицейские не подслушали их.
