- Я отдаю себе отчет, где нахожусь, и заявляю с полной ответственностью - их было трое. Правда, один, тот, что повыше и поплечистей, стоял в тени дерева и почти с ним сливался. Второй - ниже ростом - был очень возбужден: кричал, размахивал руками, наскакивал на девушку с угрозами...
- Что именно кричал, не вспомните?
- Сейчас, сейчас, дайте сконцентрироваться... - Свидетель снял очки, тщательно протер их фланелевой тряпочкой, снова водрузил на нос. - Как-то очень театрально у него получалось... нечто вроде: "Предательница, всю душу ты мне истоптала!" Странная нынче молодежь - то шпарят сплошным жаргоном, то вдруг становятся на котурны, ударяются в ложный пафос... Да, этот субъект был очень взвинчен, очень...
- Вы, конечно, не сделали попытки вмешаться и прошли мимо?
- Да, инспектор, я прошел мимо, я даже ускорил шаг. И не надо этого иронического тона, хоть вам и кажется, что вы имеете на него право.
МНС снял очки, нежно подышал на стекла, полез в карман за тряпочкой. По-видимому, он ждал продолжения разговора, но я молчал. Не знаю, почувствовал ли он в моем молчании брезгливое презрение, но оно там было. В другое время я нашел бы что сказать этому интеллектуальному мещанину, однако затевать дискуссию сейчас... Нет, это было бы просто неуместно.
Затянувшуюся паузу прервала Сушко:
- Эдуард Юрьевич, вы хотели что-то добавить к своим показаниям?
Свидетель опять уставился на нее своими окулярами.
- Ничего существенного, Галина Васильевна, все, что вспомнил, я рассказал... Разве вот еще что... Когда я подходил к своему дому, они меня обогнали - тот, плечистый, и девушка. Он шел широким, размашистым шагом, девушка едва за ним успевала...
- Лица ее не рассмотрели? - спросил я без всякой задней мысли, но свидетелю мой вопрос не понравился.
- Я, инспектор, не имею такой привычки заглядывать в лицо незнакомым девушкам, это считается дурным тоном.
- И потом, ваш загляд мог не понравиться парню, с которым шла эта девушка, - добавил я невинно.
Он глянул на меня быстро и зло, из чего я мог заключить, что моя догадка недалека от истины.
Сушко поднялась, протянула руку.
- Спасибо за помощь, Эдуард Юрьевич, надеюсь, если понадобится, вы не откажетесь посетить нас еще раз...
Он схватил ее руку и держал, как мне показалось, целую вечность, а она не отнимала, и, видимо, его пожатие не было ей противным, хотя по всем признакам рука его должна быть холодной и скользкой. Мне он на прощание только кивнул - коротко и сухо, кажется, я ему тоже не приглянулся.
Когда дверь за МНСом закрылась, Сушко расхохоталась:
- Ух и злой вы, Агеев! У вас там все такие?
- Я самый свирепый!
Галина Васильевна бегло просмотрела протокол допроса свидетеля.
- Итак, как я и предполагала, третий был. Ксения Борисовна его не заметила, потому что он стоял в тени дерева, а у потерпевшего, насколько я поняла, вы спросить не догадались.
- Не успел, Галина Васильевна, так будет точнее.
- И не так болезненно для вашего самолюбия. Давайте прикинем, что дают для розыска новые сведения.
- Примет, кроме самых общих, свидетель не сообщил, а что причиной ссоры с девчонкой была ревность, мы знали и без него.
- Да, но мы не знали, что повод для ревности был таким жгучим и обнаженным. Одно дело - догадываться, подозревать в измене, и совсем другое - воочию убедиться, что тебе предпочли другого. Сильнейший удар по психике, стрессовое состояние... Теперь можно понять ту ярость, с которой преступник набрасывался на девчонку... Что же вы молчите, Дмитрий Дмитриевич, спорьте, если не согласны.
Я невольно залюбовался следователем Сушко. Вот сейчас она была сама собой - порывистой, пылкой, увлекающейся. А та чопорная строгость, которую она на себя напускает, совсем ей не подходит. Галина Васильевна перехватила мой недостаточно почтительный, выходящий за рамки служебной субординации взгляд и смущенно опустила голову. Мочки ее маленьких ушей запылали рябиновым цветом.
- У вас все, товарищ Агеев? - спросила она, не поднимая глаз.
Уходить не хотелось, и я очень кстати вспомнил о фотографии, которую нашли при обыске.
Сушко рассматривала снимок внимательно и придирчиво - чисто по-женски.
- Примерно такой я ее и представляла. Взбалмошная, капризная, развязная. И красивая... Из-за такой можно потерять голову.
- Даже в наш рассудочный век?
- Даже в наш. Не все же такие рационалисты, как... - Не закончив фразы, она впилась взглядом в левый нижний край снимка. - Дмитрий Дмитриевич, скорей сюда! Что это?
Я обогнул стол и склонился над фотографией. Ну и глаз у этой Сушко! Только сейчас замечаю у ног девчонки нечто пушистое.
- Какой-то хвост...
Тонкие ноздри вздернутого носа Сушко негодующе затрепетали.
- Не какой-то, а собачий! Фотограф-неумеха, видимо, не смог захватить в кадр всю собаку, но такой пышный хвост может принадлежать только колли, его невозможно спутать ни с чьим другим. Ну, Дмитрий Дмитриевич, если вы и сейчас не отыщете эту девчонку... Такая броская примета!
- Была когда-то. А сейчас столько развелось этих собачеев! Всех владельцев проверять - месяца не хватит.
