Очередь продвигается довольно резво, и вот я у цели. Толстушка продавщица с хитрющими карими глазами обслуживает меня по первому разряду — с отстоем и доливом. Уверен — видит меня впервые, где работаю — не знает. И все же выхватила наметанным глазом из массы рядовых потребителей...
Беру свою кружку, отхожу в сторону и вдруг вижу старого знакомого. Гриша Прибылов по кличке Кирпич (это прозвище ему дали за багрово-красный цвет лица), окруженный группой собутыльников, рассказывает очередной эпизод из своей бурной жизни. Я особенно не вслушиваюсь, но улавливаю, что речь идет о субботнем «балдеже» в строительном общежитии.
Вдруг Прибылов вгляделся и, раскинув руки, пошел на меня.
— Здравствуйте, товарищ начальник! Каким ветром занесло к нашей «магнитке»?
Собутыльники, с хмурой опаской поглядывая на меня, начинают понемногу рассасываться. А Прибылов уже рядом со своей хмельной ухмылкой.
— Товарищ Агеев, хоть пивом и не положено, хочу с тобой чокнуться. Потому что правильный ты человек и вовремя предостерег от пагубного шага...
Действительно, был такой эпизод в жизни Гриши Прибылова. Стало нам известно о готовящейся краже из продовольственного магазина. Вызвал я Прибылова в отдел и дал понять, что милиция все знает, посоветовал отговорить своих дружков. Те не послушались и подзалетели. На Гришу этот случай подействовал отрезвляюще: стал меньше пить, устроился на работу...
— Дим Димыч, ты меня ув-важаешь? — тянет Прибылов ко мне мокрые обвислые губы.
Я деликатно отодвигаюсь.
— Да пока, Гриша, вроде бы не за что...
— Правильно, Дим Димыч, пока не за что, — легко соглашается Прибылов. — Но будет, это я тебе ответственно заявляю. А я тебя, Дим Димыч, все равно уважаю. Ты меня — нет, а я тебя — да...
Я отвожу Прибылова подальше от чутких ушей его недавних слушателей.
— Меня, Гриша, вот что интересует. В котором часу ты в субботу вышел из общежития?
Прибылов собирает лоб в гармошку.
— Значит, так, дай припомнить. Жинке я обещал в одиннадцать быть дома, следственно, в половине уже засобирался, а без четверти вышел. С посошком, естественно...
— Какой дорогой добирался?
— Как всегда, кратчайшей. Сам знаешь — от Ключевой до Литейной короче, чем по Садовой, не пройти.
Я ощущаю легкую дрожь в коленках: Садовая проходит параллельно Гончарной. Но голос мой по-прежнему спокоен, даже ленив:
— По дороге никто не встретился?
— Да нет, пустынная была улица. Вот уже когда я на Литейную вышел, хлопец один мимо пробежал. Я еще подумал: куда в такую поздноту спешить? На работу — рано, в магазин — закрыто...
— Как он был одет?
— Плащ на нем был... светлый такой. На голове ничего.
— Куда направлялся?
— Как раз троллейбус трогал в сторону города, он почти что на ходу сел.
10
Чуть ли не бегом возвращаюсь я в райотдел. Еще бы — после длинной полосы невезенья наконец-то забрезжило вдали нечто конкретное. Конечно, сообщение Прибылова нуждается в проверке, и все же первая ниточка есть. А это вселяет надежду, что будет со временем размотан и весь клубок.
Перепрыгивая через три ступеньки, я взлетаю на второй этаж, врываюсь в свой кабинет, бросаюсь к телефону.
Не прошло и пяти минут, как оба помощника сидели напротив меня.
— Андрей Петрович, как успехи?
— Сижу в домоуправлении, просматриваю списки, жильцов, кое-кого проверяю. Пока ничего обнадеживающего...
Чувствую — чем-то озабочен старый участковый, чего-то недоговаривает.
— Что еще, Андрей Петрович?
Рябчун отмахнулся:
— А, ерундистика! Как-нибудь после...
Я поворачиваюсь к Волкову:
— Леша, ты собирался нас чем-то удивить? Волков, скорбно разглядывавший на рукаве крохотное пятнышко, резко выпрямился.
— Не знаю, Дим Димыч, может, то, что я выяснил, никаким боком к нашему розыску не относится, но сообщить я обязан. Опрашивая жильцов, я наткнулся на студента Вольдемара Риекстиня. В минувшую субботу он провожал девушку, шли они по Октябрьскому мосту. Мимо них на большой скорости проехал мотоцикл. Возле политехнического института мотоциклист развернулся и помчался обратно...
— И что ты здесь нашел подозрительного?
— Время, Дим Димыч. Студент утверждает, что это случилось между одиннадцатью и полночью.
— Как был одет мотоциклист?
— Коричневая кожаная куртка, на голове шлем... Непонятно, почему он тут же повернул обратно.
— Ну, мало ли причин? Может, просто захотел проветриться, прокатиться.
— Так поздно?
