Ближайший рейс она пропустила. Ничего, улетит другим. Омаха была самым крупным городом между Денвером и Чикаго – это она помнила со слов Нила.
Она вошла в здание терминала. У всех посадочных ворот толпились пассажиры. Люди сидели на полу, стояли у стен и окон. Словом, не протолкнуться.
Джорджи нужно было попасть в противоположный конец терминала. Выручила движущаяся дорожка. Джорджи ступила на нее и прибавила шагу. Ей казалось, что время на этой дорожке идет быстрее, чем в остальных частях здания. Там никто никуда не спешил. Почти все магазины и магазинчики были закрыты, хотя часы показывали только шесть вечера. Понятное дело: сочельник. И «снегокалипсис».
Возле нужного ей выхода все места были заняты. Пассажиры толпились у телевизора, показывавшего канал «Погода». Звук был выключен. На табло красным светились номера отложенных рейсов. Оказалось, Джорджи не опоздала на предыдущий рейс: самолет не мог взлететь из-за метели.
Джорджи встала в очередь к стойке регистрации. Ей почему-то думалось, что это повысит ее шансы побыстрее улететь в Омаху.
Служащий по другую сторону стойки весь лучился оптимизмом.
– Лучше всего вам было бы воспользоваться аппаратом, – сказал он.
– Каким аппаратом? – не поняла Джорджи.
– Аппаратом для телепортации. Помните, у Гарри Поттера был такой?
– Помню.
Книг о Гарри Поттере она не читала. Но видела большинство экранизаций, поскольку у Сета имелась полная подборка. Волшебники Джорджи не интересовали, но она восхищалась игрой Алана Рикмана[48].
–
«Старбакс» был закрыт. «Макдоналдс» тоже. И даже «Джамба-джус». Джорджи купила в автомате сэндвич с индейкой. В другом автомате она наконец-то купила сетевое зарядное устройство для айфона. В единственном работающем баре (он был оформлен под салун из вестернов) Джорджи выпила чашку скверного кофе и вернулась к воротам.
Сидячих мест не было. Она встала возле окна, спиной чувствуя холодное стекло. За окном было невозможно что-либо разглядеть. Только какие-то тени. Зато оттуда слышался вой ветра. Джорджи показалось, что она и сейчас летит в самолете.
Напротив нее сидела женщина с двумя маленькими девочками, умещавшимися на одном стуле. Разломив печенюшку, она подала малышкам половинки. Те сидели с повязанными салфетками, сжимая картонки с молоком. Рядом с женщиной полудремал ее муж. Его рука лениво лежала у нее на плече.
Джорджи хотелось подойти поближе, смахнуть крошки с курточки младшей девочки. Хотелось заговорить с женщиной. Сказать ей: «У меня тоже две дочери, но постарше ваших».
У нее… две дочери? Она в этом уверена после всего, что наговорила Нилу?
Джорджи начала усиленно вспоминать эпизоды из жизни девочек, двигаясь назад. Седьмой день рождения Элис. Первый Хеллоуин Нуми в Диснейленде. Нил, косящий лужайку. Нил, разозленный автомобильной пробкой. Нил, сонно тянущийся к ней, когда Джорджи не спалось.
–
Нил, учащий Элис делать попкорн из полуфабриката «Джиффи поп». Нил, рисующий на руке Джорджи сонную песчанку…
Джорджи не понимала разницы между песчанкой, хомяком и морской свинкой. Нил, когда становилось скучно, рисовал на ней этих грызунов. «Вот тебе шпаргалка», – говорил он, рисуя ей на локте морскую свинку и снабжая рисунок подписью.
Когда Нил перестал рисовать на ее руках?
Одна из малышек опрокинула свой пакет с молоком. Джорджи успела его поймать. Мать улыбнулась ей. Джорджи улыбнулась в ответ. «У меня тоже есть дети», – говорила ее улыбка.
Джорджи скучала по своим девочкам. Ей захотелось их увидеть. Немедленно. В ее телефоне были их снимки…
Джорджи огляделась в поисках ближайших розеток. Обе были заняты. Она подошла и спросила, можно ли ей ненадолго подключить свой телефон.
– Мне нужно кое-что посмотреть.
– Пожалуйста, – ответил ей парень.
Он был того же возраста, что и Нил в девяносто восьмом. Парень отключил зарядное устройство и отошел, освобождая место для Джорджи.
Она неуклюже пристроилась между парнем и женщиной, сосредоточенно что-то набирающей на ноутбуке. Джорджи надорвала упаковку, размотала провод зарядного устройства, подключила к телефону, затем вставила вилку в розетку. Осталось дождаться, когда появится изображение белого яблока.