Нил сощурился и покачал головой.
– Что?
– Да так… на секунду показалось. Дежавю какое-то.
Джорджи обняла его. Щеки, нос и ресницы Нила были белыми от снежинок.
– Нил… – прошептала она, сметая снежинки.
– Джорджи, говорю тебе, это мы проехали. Хватит. Сегодня первый день Рождества.
– Только одно маленькое добавление.
– Ладно. Но только одно.
– Я стану лучше.
– Мы оба станем.
– Я приложу больше усилий.
– Я тебе верю.
Она держала его лицо в своих ладонях и погружалась в его глаза, пытаясь влить туда огонь.
– Отныне и навсегда, Нил.
Нил опустил глаза, словно у него в руках было что-то хрупкое и он боялся, как бы это хрупкое не распалось.
Он открыл рот, но Джорджи тут же закрыла его губы своими. Она не могла удержаться от поцелуя. Его губы всегда были рядом, в пределах досягаемости. Не целоваться с ним – худшей пытки невозможно придумать.
Джорджи целовала его, слегка запрокинув ему голову. Потом отстранилась. Голова Нила дернулась, словно ему стало больно.
– Идем в дом, Джорджи. И никаких маленьких добавлений.
– Одно все-таки есть. Я только сейчас вспомнила, что до сих пор не позвонила маме.
– Неужели?
Джорджи высвободилась из его рук, но Нил снова ее обнял.
– Я должна ей позвонить. Я просто исчезла из дома, не сказав, куда еду.
– Так в чем дело? Позвони ей. Где твой мобильник?
– Сдох, и, по-моему, уже окончательно.
Джорджи стала рыться в карманах его куртки.
– А твой где?
– В доме. С севшим аккумулятором. Элис поиграла в «тетрис».
Джорджи стряхнула снег с подаренных ей уггов.
– Тогда я позвоню с проводного телефона.
– Попроси у мамы ее мобильник. Проводного у нее больше нет.
Джорджи остановилась как вкопанная:
– Как нет? И давно?
– Уже несколько лет. С тех пор, как умер отец.
– Надо же…
Нил запахнул свою куртку вокруг плеч Джорджи.
– Пошли в дом. Ты дрожишь.
– Тебе кажется, Нил. Мне тепло.
– Идем туда, где по-настоящему тепло.
– Я… – Она потянулась к его лицу. – Я почти…
– Перестань, Джорджи, – прошептал он. – Ты же здесь, правда? Так и будь здесь.
Будь у меня волшебный телефон, позволяющий звонить в прошлое, я бы перво-наперво позвонила моей дорогой подруге Сью Мун…
Я бы сказала ей все, о чем не успела сказать тогда, поскольку думала, что еще успею. А потом ее не стало.
Это были бы слова благодарности. Благодарности за то, что она помогла мне вырваться из собственных рамок и показала бессмысленность и тупиковость моих страхов. Всякий раз, заканчивая книгу, я вспоминаю слова Сью, обещавшей, что я буду писать.
В моем настоящем есть немало тех, кто помогал и помогает мне писать книги.
Это моя редактор Сара Гудмен, которая всегда знает, о чем я пытаюсь сказать, и которая понимает силу дуэта «Leather and Lace».
Это чудесные люди из издательства «St. Martin’s Press», и прежде всего Ольга Грлич, Джессика Приг, Стефани Дэвис и Эйлин Ротшильд. Высокопрофессиональные, кое в чем бескомпромиссные, но полные искреннего сочувствия к авторам, подобным мне. Жаль, что с ними нельзя заключить нечто вроде договора об их постоянной помощи и поддержке.
Это Никола Барр, писавшая мне изумительные письма, начинавшиеся словами: «Только что перевернула последнюю страницу вашей книги».
Это Линн Шафранек, Бетани Гронберг, Лэнс Кёниг и Маргарет Уиллисон – мое убежище.
Это Кристофер Шеллинг, который знает, что́ надо делать, когда ваша мопсиха рожает.
И это Рози и Лэдди, которых я люблю до боли. В буквальном смысле.
