Звонок в прошлое полностью

Где-то поблизости лаяла собака. Мать Нила говорила, что теперь за столом будет на одного человека больше.

– Ты здесь, – в третий раз сказал Нил.

Джорджи кивнула. Она держала его за уши, не давая отстраниться.

Нил подъехал к дому Джорджи и заглушил двигатель «сатурна». Голова сама собой клонилась вперед. Нил уперся лбом в рулевое колесо. Только еще не хватало ему сейчас уснуть.

Это было бы настоящим рождественским сюрпризом. Джорджи постучала бы ему в окошко и спросила бы, собирается ли он освобождать проезд.

Нил рывком поднял голову.

Давай, Нил. Ты это сможешь. Не исключено, что она скажет «нет», но ты хотя бы ее спросишь.

Он старался не думать, когда в последний раз задавал этот вопрос. Он тогда заранее знал, что Дон скажет «да», и очень хотел услышать от нее «нет».

Если бы на этой неделе он вторично ее спросил, Дон снова сказала бы «да». Нил в этом не сомневался.

Он видел всю их дальнейшую жизнь. Свадьбу. Брак. Годы совместной жизни. Жизни очень приятной и предсказуемой. Как фильм, который не нужно досматривать до конца, поскольку и так все ясно.

А что касалось Джорджи, он не мог предсказать ее поведения даже в течение ближайших десяти минут. Особенно сегодня. Ближайшие десять минут… Она вполне могла сказать «нет». Всю неделю она звонила ему, фактически убеждая бросить ее.

Но все ее доводы действовали на него с точностью до наоборот. Он никак не мог ее бросить.

Даже за полторы тысячи миль, даже в телефонных разговорах Джорджи была живее, чем все остальные люди в его жизни.

При одной мысли, что он снова ее увидит, на его щеках появлялся румянец. Это заслуга Джорджи. Она заставила его кровь бурлить и приливать к лицу, рукам и другим частям тела. Она действовала на него, как луна – на морские приливы. До нее жизнь Нила была похожа на вереницу одинаковых дней. С Джорджи он почувствовал совсем другую жизнь. Пусть он часто делал дурацкие ошибки, он не хотел возвращения в прежнее сонное состояние.

Нил сунул руку в карман. Кольцо было на месте.

Оно лежало в его кармане с тех пор, как он уехал из дома престарелых. Двоюродная бабушка отдала ему это кольцо.

– Мне оно больше ни к чему. Оно и раньше никогда не было мне нужно, но Харольду нравилось видеть его на моем пальце.

Она добавила, что кольцо фамильное и должно оставаться в семье.

Едва увидев кольцо, Нил принял решение.

Будущее обязательно наступит, даже если он к этому не готов. Даже если он никогда не будет готов к такому будущему. По крайней мере, он убедится, что правильно выбрал себе спутницу жизни. Разве не в этом состоял смысл жизни? Выбрать ту, с кем можешь идти дальше?

Если он сделал правильный выбор, разве может правильный выбор завести его не туда? Если стоишь рядом с той, кого любишь больше, чем весь остальной мир, не является ли весь остальной мир просто декорацией?

Нил отстегнул ремень безопасности.

Все это выглядит как-то нереально.

– И чем это тебе кажется?

– Мастерски придуманным сценарием рождественского фильма.

Дыхание Нила согревало ей шею.

– Двухсерийного фильма, – сказал он. – Что-нибудь вроде эффектной экранизации диккенсовской «Рождественской песни».

– Вот-вот, – согласилась Джорджи. – Или что-то в духе «Этой прекрасной жизни».

Рот Нила был теплым и влажным.

– Вам не холодно, Джордж Бейли? – спросил он.

– Нет, – ответила Джорджи.

– Однако ты дрожишь.

– Мне не холодно.

Нил крепче обнял ее.

– И снег все время так идет? – спросила Джорджи.

– Наверное.

– Даже когда никто не видит?

– Думаю, что да, только мне нечем это доказать.

– Не могу поверить, что я чуть не пропустила это чудо.

– Чуть-чуть не считается.

– Я едва не пропустила…

– Не начинай. Эту станцию мы уже проехали.

– Нет, – возразила Джорджи. – Так и не проехали.

– Проезжали несколько раз.

– Но, Нил… я очень по тебе скучала.

– Верю. А теперь пора бы перестать. Нельзя скучать по тому, кто стоит рядом.

– Хорошо. Больше не буду скучать.

Снег падал, как в кадрах замедленной съемки.

– Я тоже по тебе скучал, – признался Нил. – Скучал по твоим разговорам.

– По каким?

– По всем. Ты же всегда делилась со мной своими мыслями. Своими заботами. Говорила, что приготовить тебе на обед.

– Ты скучал, не слыша моих слов: «Я снова хочу курицу с рисом»?

– Я скучал не по конкретным словам, а по твоим словам вообще. Понимаешь?

– Кажется, да.

– Джорджи, скажи мне что-нибудь.

– Что?

– Расскажи мне о лос-анджелесских новостях, – попросил он и еще крепче обнял Джорджи. – Ты же продрогла.

– Нет. Это очень теплый свитер.

Джорджи повернулась к нему:

– Я… Да, Петуния разродилась тремя щенятами.

– Да ну?

– Ты слышишь об этом из первых уст. Мамы дома не было, и я помогала этой псине рожать.

– Принимала собачьи роды?

– Представь себе. А еще… моя сестрица – лесбиянка.

– Хизер?

– А кто же еще? У меня только одна сестра. Может, ей это только кажется, но пока она сильно запала на свою хорошенькую подружку.

– М-да.