Ударные быстро сменились гитарными звуками и тягучим мужским голосом. А моя тонкая душевная конструкция посыпалась пеплом.
Марго жалобно мяукнула, прижимая маленькие ушки к округлой голове. Я ласково провела по мягкой шерсти животного, успокаивая её. Подумать только, даже моей кошке не нравится это жалкое треньканье на гитаре!
– Ничего, ничего, Маргоша. Я им ещё покажу, – продолжая гладить питомицу, зло протянула я.
Быстрым шагом я направилась в прихожую, а оттуда прямиком в парадную. Прямо в розовых плюшевых тапочках в форме единорога и нелепом домашнем платье-футболке. И пускай мой вид не делал меня Зеной – королевой воинов или Дейнерис Бурерождённой, чувствовала я себя именно так.
Снова околачиваться у двери или вызванивать Васильича – бессмысленно. Здесь нужна решительная длань правосудия, не иначе. Сегодня ею стала я. Богдан и вся его шайка ступили не на ту дорожку.
Я подошла к глухой стене на лестничной клетке и открыла маленькую серую дверцу. Её несмазанные петли мерзко заскрипели. Я поморщилась и оглянулась, боясь быть застуканной на месте преступления.
– Война так война! – моя рука бессовестно щёлкала по всем тумблерам электрического щитка.
Свет мигом погас, скрывая меня в своём уютном и тихом мраке.
Сегодняшняя репетиция шла из рук вон плохо. В который раз малый барабан опережал «бочку», сильно раздражая не только меня. Женька никак не мог подстроить игру бас-гитары под удары, в результате лажали оба. Грув не вышел. Одна только Юлька искусно перебирала струны во время сольных партий.
Я наклонил микрофон в сторону ударника:
– С такими успехами будешь играть на перкуссии или ксилофоне.
– Или на треугольнике, – добавила сестра, отпивая из бутылки. – Дзынь!
Женька хохотнул и отложил в сторону массивный инструмент. По его лбу струился пот, а бандана несильно спасала ситуацию. Басист задрал свою уродливую рубашку с попугаями, стирая влагу с лица.
Глаза Юли быстро пробежались по его рельефному торсу, а потом сестра отвернулась, словно не впечатлилась этим зрелищем. Но я-то видел, как загорелись её щёки, а рука стала ласково поглаживать гриф гитары.
– Ну и? – обратился я к ударнику.
– Что и? – наконец-то откликнулся Семён, крутя в руках палочки.
– Играть нормально будем или всё, группу распускаем? – съязвил я на правах лидера.
– Будем, будем, – протянул он, складывая руки на груди.
Обычно сосредоточенный на музыке и по натуре серьёзный Семён стал невнимательным и постоянно витал в облаках, точно девчонка. Даже в доли спокойно попасть не мог, хоть метроном под его ухо ставь.
А всё этот спонтанный переезд, который выбил из колеи всю группу.
– Ладно, давайте всё сначала, – скомандовал я. – Попрошу без лаж.
Блондинистая голова Семёна виновато склонилась к высокому хай-хэту. Что творилось в мыслях этого парня, я выясню позже, за бокалом-другим пива. Когда рядом не будут ошиваться моя смущённая сестричка и нагло заигрывающий с ней Женька. Но сейчас нам необходимо репетировать.
– Эй, голубки, начинаем, я сказал!
Басист сверкнул в мою сторону довольной улыбкой, но всё же вернулся на место, оставляя Юлю в покое. Сестра беспрестанно поправляла свои коротко стриженые пепельные волосы, прихорашиваясь. Ещё романа нам в группе для полного счастья не хватало!
Я кивнул, и Семён палочками начал отбивать ритм. Сначала раздался глухой звук бочки, затем он ударил по малому барабану. Вступил Женя свою бас-партию, одновременно с этим барабанщик задействовал крэш-тарелку и райд. Музыка потекла и приобрела объём после вступления ритм-гитары – мои медиатор прошёлся по знакомым струнам. Я приблизился к микрофону:
Раздался неприятный треск, словно на всех нас сейчас обрушится потолок, и вмиг погас свет. В темноте утонуло испуганное лицо Юли, серые глаза Семёна и внушительная фигура Жени. Замолчали и усилители, барабанный ритм полностью затух, превратившись в невнятный стук.
– И что это, блин, за фигня? – услышал недовольный голос сестры где-то рядом со мной. Но сил отвечать на этот глупый вопрос у меня не было. Глупый, потому что и так все ясно без каких-либо объяснений.
Стиснув пластмассовую стойку с микрофоном в руке, изо всех сил я пытался подавить порыв швырнуть её прямиком в стену. Стену, которая соединяла нашу новую обитель с квартирой рыжей стукачки. Наверняка сейчас она стояла по ту сторону и вслушивалась в тишину.
– Хэй, – просипел Женька, – кто где, отзовитесь?
