– Выдохни, чего ты так завелась-то? – подал голос Жека, совершая ужаснейшую ошибку на свете.
– Чего завелась? – проверещала сестра. – Выдохни, говоришь?
Она накинулась на него с кулаками, теперь уже точно, угрожая не только его волосам, но и всему лицу. Женька встал и попытался защититься руками, боясь причинить лишний вред Юле.
Где-то на периферии зрения я увидел, как рыжая, воспользовавшись заминкой и открывшимся путём к спасению, выскочила из-за стола.
– Сашка, подожди! – прокричала её подруга, пытаясь уцепиться за ремешок сумки.
Но та испуганной ланью убежала в сторону бара, скрываясь в толпе дрыгающихся тел.
Быстрее, чем успел подумать, я бросился следом. Её огненная шевелюра то исчезала, то появлялась, словно яркая вспышка, среди расслабленных алкоголем людей. Я бесцеремонно расталкивал танцующих, зная, что эта спринтерша далеко не убежит, да и сложно потерять её из виду.
Мои предположения оказались верны, забег закончился за дверью клуба, чуть в стороне от галдящей толпы молодёжи. Её ноги измеряли шагами небольшой пятачок асфальта, а сама она сосредоточено потирала виски двумя пальцами.
Бесшумно подошёл к ней со спины, вырастая впереди длинной тенью.
– Попалась.
Она вздрогнула и вся съёжилась, но всё же развернулась ко мне лицом. В зелёных водах её глаз разразилась самая настоящая буря эмоций. Такая буря топит корабли, забирая с собой жизни сотни моряков. Испуг и растерянность напополам с раздражением. В уголках глаз скопились маленькие капельки слёз, которые удерживали золотистые нити ресниц.
Только сейчас я понял, насколько она мелкая – макушкой едва доставала мне до подбородка. Но она гордо запрокинула голову, впиваясь глубиной своих глаз прямо в меня, готовая отразить любые нападки.
– Чего припёрся? – ощетинилась она. – Мне твоя половина уже все высказала, добить пришёл?
– А надо?
– А разве это не цель твоего существования?
Я только усмехнулся в ответ на воинственный тон рыжеволосой девчонки. Она словно бросала вызов, который мне очень хотелось принять. Но не сейчас. Сейчас ей нужна не ругань, а поддержка и извинения. Зная остренький язычок своей сестрицы, я мог только предполагать, что она успела наплести. Война войной, но она явно переборщила.
– Вообще-то, я пришёл извиниться. Юлька не всегда умеет держать себя в руках, но на самом деле она хорошая.
– Да уж, я заметила, – язвительно бросила она, до конца не веря в чистоту моих намерений. – Ты бы окоротил свою девушку, а?
– К счастью, она моя сестра. Будь она моей девушкой, я вряд ли бы я её выдержал.
Она недоверчиво сощурилась и протянула:
– Да-а? Вы совсем не похожи.
– Похожи, ты просто не видишь.
Окинув её взглядом, я вдруг понял, что до сих пор не знаю её имени.
– Богдан, – я протянул ей руку, надеясь на ответное рукопожатие.
Она несколько секунд смотрела на мою раскрытую ладонь, будто не понимая, что же с ней делать. Затем неуверенно вложила тонкие пальчики мне в руку и слегка сжала.
– Александра.
Я сделал один крохотный шаг к ней навстречу и наклонился к аккуратному, чуть заострённому ушку.
– Нужно же знать, как зовут твою оппозицию, верно? – сказал, все ещё не выпуская её тонких пальцев из своей ладони.
Саша отшатнулась. Её волосы встрепенулись, словно клубок змей, а мои ноздри защекотал приятный конфетный, слегка солоноватый аромат.
– Всё верно говоришь, врага нужно знать в лицо, – она грозно свела брови, снова готовая к атаке.
На долю секунды я засмотрелся на её, усыпанное веснушками, лицо, маленький вздёрнутый нос и тонкие брови, скорее напоминающие язычки пламени, и зачем-то сболтнул:
– Знаешь, очень странно, что я тебя здесь встретил.
– Почему? – удивилась она. – Я что, не человек? Мне не нужно отдыхать?
– Не в этом дело, – покачал я головой. – Ты больше похожа на домашнюю мамину девочку, которая послушно сидит дома и читает романы.
– А ты больше похож на наглого, хамоватого питекантропа, но на удивление, умеешь нормально разговаривать. Значит ли это, что внешность бывает обманчивой? – спокойно ответила Саша.
– Один-один, детка, – еле сдерживал улыбку я.
– Не называй меня так, – наморщила лисичка хорошенький носик, а я сделал себе заметку, что нужно обязательно так её назвать при любом удобном случае.
– Раз уж мы с тобой почти друзья, могу я тебя кое о чем попросить?
– Ну, попробуй. Раз уж почти друзья, то почему бы и нет, – откликнулся я.
Саша тяжело вздохнула, сцепила тонкие пальчики в замок, но смотрела твёрдо и цепко, как будто заранее готовилась к отказу.
– Раз уж ваши репетиции никак не перенести на другое время, то, может, вы хотя бы играть будете тише? Хотя бы иногда. Хотя бы через день, что ли, – почти взмолилась она в конце.
Громко рассмеявшись, я покачал головой.
– Прости, детка, но на войне так просто не сдаются.
– Всё-таки питекантроп, – бросила она на прощание. – Готовь белый флаг!
