Они свернули с главной дороги и теперь пересекали луг по проселку, накатанному между деревьями, кроны которых не пропускали света, то и дело приходилось огибать ограды из колючей проволоки, – некоторые деревянные колья так наклонились, что почти касались земли и служили насестом для птиц с ярким оперением.
– Куда мы едем? – спросила Элейн. – Девочке жарко, я хочу ее искупать.
Ниссан остановился, в салоне сразу же почувствовалась тропическая жара.
– Рикардо? – позвала она.
Он вышел, не глядя на нее, обошел джип, открыл ей дверь.
– Выходите, – попросил он.
– Зачем? Где мы, Рикардо? Мне нужно домой, я хочу пить, девочка тоже.
– Выйдите на секунду.
– Мне нужно в туалет.
– Это ненадолго, – сказал он. – Выйди, пожалуйста.
Она подчинилась. Рикардо протянул руку, но понял, что обе руки у нее заняты. Тогда он положил ладонь ей на спину (Элейн почувствовала, что рубашка уже пропиталась потом) и повел туда, где дорога кончалась, а забор превратился в деревянную раму, квадрат из тонких жердей, который служил воротами. С большим трудом Рикардо открыл их.
– Входи, – сказал он.
– Куда? – спросила она. – В этот загон?
– Это не загон, это дом. Наш дом. Просто мы его еще не построили.
– Не понимаю.
– Шесть гектаров с выходом к реке. Половину я уже заплатил, а другую половину – через полгода. Мы начнем строить, когда скажешь.
– Скажу что?
– Каким ты хочешь видеть наш дом.
Элейн огляделась, попыталась заглянуть как можно дальше и обнаружила, что горизонт закрывала только серая тень горной гряды. Земля, ее земля, шла чуть под уклон, а там, за деревьями, начинала спускаться к открытой долине, к берегу Магдалены.
– Этого не может быть, – сказала она. Элейн чувствовала дыхание жары на своем покрасневшем лице. Посмотрела на небо, на котором не было ни облачка. Закрыла глаза, глубоко вздохнула; почувствовала – или ей показалось, что почувствовала – порыв ветра. Она подошла к Рикардо и поцеловала его. Торопливо, потому что Майя заплакала.
В новом доме стены были белыми, как полуденное небо, а терраса была выложена гладкой и светлой плиткой, такой чистой, что на ней была видна дорожка муравьев вдоль стены.
Строительство дома заняло больше времени, чем ожидалось, отчасти потому, что Рикардо хотел во всем участвовать, но еще и потому, что все службы в округе работали еле-еле, и даже щедрые взятки, которые Рикардо раздавал налево и направо, не сильно ускорили подключение электричества и воды (провести канализацию было невозможно, но зато оказалось, что так близко к реке легко сделать хороший септик).
Рикардо построил конюшню для двух лошадей на случай, если Элейн в будущем снова займется верховой ездой; сделал бассейн и установил карусель для Майи, хотя пока она еще и ходить-то не умела, распорядился посадить кустарник и сейбы там, где не было тени, и невозмутимо наблюдал, как рабочие красили белой краской стволы пальм, несмотря на протесты Элейн.
Еще он построил в двенадцати метрах от дома сарай, ну или то, что он называл сараем, хотя его бетонные стены были такими же прочными, как и у самого дома, и там, в этой темнице без окон, в трех шкафах, закрытых на замки, хранил непромокаемые мешки с купюрами по пятьдесят и сто долларов, туго перетянутые резиновыми лентами.
В 1973 году, незадолго до создания в США Управления по борьбе с наркотиками, Рикардо написал на доске название асьенды: «Вилла Елена».
Когда же Элейн заметила, что вывеска ей нравится, но куда ее такую огромную приспособить, Рикардо построил въездные ворота из кирпича – две колонны, покрытые побеленной штукатуркой, а над ними перекладину, облицованную глиняной плиткой, и прикрепил к ней вывеску на двух цепях, выглядевших так, будто их подняли с затонувшего корабля. Затем заказал высокую деревянную дверь зеленого цвета и хорошенько смазал засов.
Это стало бесполезным дополнением ко всему прочему, поскольку на территорию легко было войти через просветы в ограждении из колючей проволоки, но такой вход позволил Рикардо отправиться в очередную поездку с чувством – ложным и даже немного нелепым, – что его семья находится под защитой.
– Под защитой от чего? – спросила Элейн. – Что может случиться, если нас все здесь любят?
Рикардо посмотрел на нее с ненавистным ей снисходительным выражением и ответил:
– Так будет не всегда.
Элейн поняла, что он хотел сказать ей что-то другое, он и имел в виду что-то другое.
