Дальнейшее заняло несколько секунд. Неверов из положения лежа засадил наклонившемуся в нос. Потом, встав, лбом въехал в нос же второму, доставшему ножик. Добавил обоим, уже упавшим, по шее. И прислонился к стене. Почему то задрожали ноги. Вдали раздались свистки городовых.
Через три часа Павел все же дошел куда шел. И даже провел весьма содержательно остаток ночи с Василисой. Которая плакала и говорила, что никогда не думала что он о ней вспомнит. Паша, давай я при тебе буду, горничной. А? Едва убедил купить мызу и растить дочку. И если что обращайся, вот адрес.
А утром он уехал в Краков. Тем более что и полицейский, что занимался нападением на него, вызвал тайную канцелярию. И Бертольд Краус, глава местного отделения сказал:
—Маркиз! Вы знаете, вам лучше сейчас быть в Кракове. Потому что здесь, кажется, на вас объявили охоту. Нет- нет. За подробностями, к его сиятельству Бенкендорфу. Что сочтет возможным он вам расскажет.
В Кракове Павел не стал скромничать. А просто сказал кучеру везти его в дом Орловых. Не дрогнувший ни одним мускулом дворецкий Орловых сообщил, что его покои его ожидают, что прикажете подать? Он попросил кофе и газеты.
На первой полосе Краковского вестника был огромный заголовок- «Война?»
В Кракове я подъехал к дому в девять утра. Пока собрался, пока ехал до портала в Праге, пока ехал до дома, уже рассвело. Несколько раздражает, что статус не позволяет мне теперь путешествовать в одиночку. Хочешь не хочешь, но кучер, камердинер, и Коновалов — это минимум, который я могу себе позволить. Ну, или на войну куда сбежать. Там буду без кучера обходиться. Волей неволей начинаешь понимать, как важно иметь в окружении не противных тебе людей.
Дом, купленный отцом, наконец то полностью отремонтирован. Ну что сказать? Все настолько дорого и стильно, что выглядит скромно, и даже неброско. Беглый взгляд лишь отметит, что это старинное, привычно богатое, но без помпезности, жилье аристократов в сотом колене. Я так понимаю, больше всего средств ушло как раз на создание атмосферы давнего и устоявшегося аристократического быта. Тоесть такого, когда антикварный стол без всяких финтифлюшек, но тринадцатого века, стоит именно там, где и ему и должно быть, потому что в другом месте его и представить невозможно. И так во всем, удобно, функционально, и дышит стабильностью, особенно во множестве мелких деталей. Короче, сколько бы на это не было потрачено, все по делу.
Сюрпризом было то, что у крыльца стояла коляска в ожидании пассажира. А в дверях я столкнулся с Пашей Неверовым. Несмотря на то, что расстались меньше месяца назад, я был рад его видеть.
—Павел! Ты почему не в своей вотчине? Почему не ездишь по полям, хозяйски озирая угодья?
—Да надоело! А тут еще из Навигатской Школы позвали, за дипломом. Я и сбежал.
—Позавтракаешь со мной?
—Я уже. Хотя, можно и еще раз.
На входе мне представился нанятый отцом дворецкий. Герр Хофман. Доложил, что отец во дворце. Уехал в восемь. Ваши покои вас ожидают Александр Алексеевич. Прикажете подать завтрак?
За завтраком выслушал Пашино нытье, что все непривычно, курский губернатор целует в зад. Все соседи делают вид, что не презирали. Олечка Машлецова, чуть ли не при муже, предложила переспать и вообще, Демидовы одолели и обманули, маменька ищет невесту. Ты же понимаешь, Сань, что только бежать. Слава богу, что здесь Берг ошивается. Еще раньше меня вернулся. У него там вроде бы бунтовать пробовали. Он, как приехал, себе дом купил, на набережной. Водит Грибову в оперу. Дело к женитьбе. Мы, кстати, пока суть да дело, вчера, испытали на полигоне Демидовых, что в долине под Глюхачками, пушки. Это пи2дец, Сань. Берг связался с Родриго, он прислал часть корабельных расчетов. С другой стороны, если немцы не угомонятся, можно и пострелять будет.
