...Это случилось сразу после дня рождения, в конце апреля, когда тёплое солнышко напоминало детям о скором финале ненавистного учебного года, который, надо отдать ему должное, заканчивался короткой четвёртой четвертью. Седьмой-A отправился на плановые занятия в бассейн «Пионер», сначала плавали по дорожкам, а потом физрук по кличке Айболит, получивший её за постоянные вопросы симулянтам — «Где болит?», в компании с тренером из бассейна построили класс у подножия гигантской трёхметровой вышки.
Как и следовало ожидать, главным посмешищем стал замыкающий строй Коваль, который был на полголовы меньше самой захудалой девочки (примечание переводчика: судя по всему, Ваня пошёл в школу в шесть лет, хотя периодически учебные заведения чинили препятствия хитрым родителям, желавшим обеспечить своему сыну перед армией лишний год для поступления в институт).
Сначала отпрыгали пацаны, все страшно боялись и нервно шутили, но прыгали, потому что нет ситуации страшней для пацана, чем прилюдная демонстрация собственной трусости. Ваня по этому поводу думал, что подобный страх характерен и для взрослых мужчин, но не у кого было спросить и не с чем сравнить.
Потом прыгали храбрые девчонки, которых в классе оказалось аж три — Лера Быковская по кличке Бычка, Алла Семенко и Марина Бабич, соседка по лестничной клетке и младшая сестра главного хулигана школы Макара Бабича.
С остальными девочками, которые визжали изо всех сил, прыгал тренер, держа их за плечи. А потом Ваня остался один. Пытаясь не обращать внимание на комментарии собравшегося на бортике класса, он начал подниматься на вышку, с трудом отрывая ледяные руки от блестящих поручней. Оба тренера подбадривали снизу, а класс улюлюкал, небезосновательно предвкушая удовольствие.
Ваня простоял на верхотуре пару минут, поддерживая себя воспоминаниями о персонажах Пикуля. Но ни храбрый Иван Беринг, ни мудрый Николай Миклухо-Маклай не учились в седьмом-А и никогда не были на месте крайнего в шеренге. Возможно, тогда бы они не совершили никаких подвигов.
Мозг понимал, что надо прыгать, но остальные части организма думали чем-то другим, из живота поднялся в горло холодный столб страха, Ваня начал одновременно плакать и спускаться вниз, лихорадочно перехватывая скользкие перекладины лестницы. Собравшиеся внизу были в полном восторге, и даже оба физкультурника из последних сил сдерживали смех...
Всего десятью минутами позже произошло второе событие, изменившее жизнь записного отличника Ивана Коваленко. Мама, называя его славным древнерусским именем (примечание переводчика: скорее, древнееврейским), наверняка представляла его Иванушкой-царевичем, но глупая рулетка остановилась на ячейке Ивана-дурака.
В душевой пацаны продолжили задрачивать героя дня, который ценой жутких усилий заменил слёзы и сопли глупой улыбкой. И тогда толстый Шиляев по кличке Шило обратил всеобщее внимание на микроскопический Ванечкин конец, вокруг которого, в отличие от большинства собравшихся, ещё не выросло ни волоска. Шило противно сложился в зверином хохоте и, используя свой указательный палец по прямому назначению, выдавил сквозь смех: «пацаны, сарите, пипетка!»
Вот так, не став Крузенштерном, Ваня Коваленко помимо воли переквалифицировался из Коваля в Пипетку. Кличка прижилась, только быстро сократилась до Пипеты. «Пипета-блядь, стоять!» (примечание переводчика: ударение в слове «Пипета» следует делать на второй слог) — обычно кричал Шило и вразвалочку подходил отпустить «ведмедика», «лобарика», «цікаво» (примечание переводчика — разнообразные формы притеснения, логичное продолжение лычек и шалбанов), а то и банальный подсрачник.
На районе был ещё один парень с унизительной кличкой — Микрон, но отпустить ему «лобарика» значило серьёзно рискнуть здоровьем, он был маленьким коренастеньким борцом-вольником и посему в законе (примечание переводчика: борцы кучковались отдельно от боксовых и практиковали коронный номер «воткнуть лоха в асфальт» приёмом «подъём прогибом»). Короче говоря, между Пипеткой и Микроном было больше различий, чем между Рейганом и Горбачёвым.
Аналитический ум, если надо, справится с любой задачей — простояв у щита со схемой метрополитена минуту, Иван Фёдорович сформировал и запомнил маршрут к Курскому вокзалу. О том, чтобы купить билет по предъявлению паспорта, не было и речи — в Конторе, которая отличалась от их конторы не только заглавной буквой, но и методами работы, его вычислят в два счёта. Эх, надо было в своё время озаботиться покупкой подложных документов. Надо было...