Явное веселье легионера только удручало. Видя это, Люмен отошёл так, чтобы стражу было всё прекрасно видно, подбросил посох и тут же схватил его подпрыгнув и приземляясь вмести с ним на пол. Начал вращать кистью с выверенной скоростью. Ударил концом посоха в пол и тут же сделал выпад. Каждое последующее движение было быстрее предыдущего. Оттолкнулся, перекувыркнувшись с дикой скоростью и оказался на ногах, прежде чем Аджеха успел моргнуть.
Теперь он шёл всё так же вращая посохом в руке. Перекинул его в другую руку, сделал несколько выпадов в прыжке. Остановился, чтобы обойти по кругу и возобновил демонстрацию. Аджеха стоял понимая и холодея от понимания, что человек не может двигаться с такой скоростью.
Люмен нанёс последний удар круша пол в том месте, куда ударил. Выпрямился. Ни один человек не должен обладать атакой силой. Это невозможно. И если они…
— Уже понимаешь.
Дыхание даже не сбилось!
— Вижу, постепенно может дойти и до стража.
Аджеха молчал не шевелясь.
— Если мы так сильны и быстры, то зачем вы нам? — поинтересовался Люмен, брезгливо откидывая посох, имитируя интонации Аджехи.
Но Аджеха уже понял.
— Вы нам и не нужны. — И добавил. — Для защиты не нужны. Стражи нужны чтобы все верили: мы не настолько сильны, насколько это есть. От вас ничто не зависит. И что бы не произошло — Чертог будет стоять.
Так что пусть той род продолжает верить в собственную исключительность. Вам даровали сладкое заблуждение свободы. Наслаждайся.
Он впервые выдохнул, Аджеха смотрел во все глаза перед собой и видел только пустоту и равнодушие. Люмен усмехнулся и отошёл, повернувшись к нему спиной. Последнее он договорил так и не повернувшись.
— Ты! — Готовый сорваться на крик Аджеха сделал шаг вперёд и насильно остановил себя. Руки сжаты в кулаки, лицо побелело от гнева.
— Что? — Люмен легко обернулся с весельем на неестественном лице легионера. — Я сотворил это? Я создатель Чертога? О, поверь, мне прекрасно ведома моя гордыня и я не собираюсь избавляться от неё. Как и все остальные качества. Если кто-то не демонстрирует подобную осведомлённость — это ещё не значит, что её нет.
— Но ты!..
— Да? — участливо поинтересовался тот.
— Ты его любимец!
— Да, — почти улыбка. — Это так.
— Созданный им, всегда окружённый всеобщим обожанием, тебе никогда не понять, что значит быть человеком!
— Всеобщий почёт? Не совсем так. — Люмен теперь говорил подчёркнуто спокойно, что ещё больше злило Аджеху. — За большую любовь всегда приходится расплачиваться равносильно. И если один любит тебя куда больше остальных — часть их против тебя же и обозлится. Но это правда — часть будет обожать.
И вдруг Люмен рассмеялся, так что Аджеха передёрнулся, как будто перед ним появилось нечто отвратительное. Впервые он заметил безумный огонь в глазах того и скривился, пытаясь понять происходящее. Он только сейчас понял, насколько это походило на бездумие, как если бы Люмен вмещал в себе большее, чем сам он, пытался не думать…
И последнее встряхнуло его, что угодно — только не бездумье. Тот слишком гордился своим умом, чтобы стремиться к подобному.
— Хочешь знать правду?
Вдруг оказавшись возле него, Люмен подступил так близко, что опасность, исходящая от него буквально обжигала. Аджеха оттолкнул того не желая прикасаться к нему.
— Правду? — он не был уверен, хотел ли слушать дальше, но и как находясь рядом с прямой угрозой, не мог отступить, игнорируя её.
— Да, — смех сменился леденящим безразличием.
— Чего ты хочешь?
— Так говорят глупцы перед неизвестным. Когда боятся узнать нечто ужасающее.
Аджеха не смел заговорить.
— Только иногда неизвестное и впрямь оказывается ужасным.
Как будто тот видел бездну. Смотря в глаза Люмена, Аджеха просто не мог опустить взгляд, сделать хоть что-то, чтобы вырваться. Холод уже струился по телу и ожидание надвигающегося страха коснулось затылка.
— Я расскажу тебе правду.
Люмен вмиг лишился всякого выражения. Как простая оболочка.
Аджеха содрогнулся.
И тогда он рассказал.
— Прекратите оба! — Шайло оказался между двумя легионерами как раз вовремя, чтобы предотвратить разгорающуюся сору. — Как вы смеете устраивать подобное. Ещё и перед своими братьями.
Оба легионера замолчали, свирепо глядя один на другого из-под бровей.
— Он первый начал!..
— Хватит. Вам же уже не сорок, чтобы вести себя подобным образом. И какой пример вы подаёте остальным?
Один из спорщиков отвернулся, потупив взгляд в пол. Второй упрямо вздёрнул подбородок.
— Подобное больше не повторится. — Воспользовавшись наступившей тишиной, Шайло добавил. — Что послужило причиной размолвки?
К тому времени внимание к инциденту поутихло и наблюдавшие за всем легионеры начали расходиться.
— Нам ничего не рассказывают.
— Потому что нечего рассказывать, — тут же возразил второй.
— Я так не думаю.
— О чём вы? — спросил Шайло.
— Мы должны знать.
— О чём знать? — повторил он.