Это для вычисления максимально эффективного пути, понял Маул. Выходит, кристалла впереди очень много. Вот это да! Давно они уже не выходили его столько сразу! Может отец даже даст прикоснуться к одному всего на секундочку, пока никто не видит. Какие же они тёплые и гладкие!
«Как материнская грудь», — говаривал за кружкой бульона Офар. Раньше он служил матросом на рыболовном судне, вытаскивал сети и тралил морское дно. Но за какие-то заслуги его перевели на судно для добычи кристалла, и теперь Офар иногда даже надувался от важности, когда разделывал клыкача, будто и сам стал Императором над тем.
— Здесь и ветер может стать ловушкой. Всегда следи за ним. Как и за течением и движением льда. Иногда и навигация не поможет.
Корабль оснащён приспособлениями для пролома льдов. Свободно плавающие его скопления представляют большую опасность. А вот императорским кораблям и лёд нипочём! Вот бы хоть раз постоять за штурвалом одного. На картинках и в рассказах старых рыбаков в постоялых дворах, так те чуть ли не самые огромные громадины во всём мире. Без единого шва на корпусе и могут погружаться под воду. Отец сказал, императорский корабль может задраиться за пять минут, а его стёкла благодаря кристаллу в себе выдерживают любое давление.
Маул вспомнил глубоководных рыб, которые надуваются когда их вытаскиваешь из глубин. Не хотелось бы ему оказаться такой рыбой. Представив как раздувается, он дёрнул губой и свёл брови в линию.
— Смотри.
Из раскрывшегося люка показался круглый батискаф с единственным окном по центру от обшивки. Единственной узкое отверстие сверху служило входом. Внутри располагалось куча всяких приборов с колесиками и шестерёнками. По бокам были прикреплены к корпусу руки из металла. На глубине они должны поднимать кристалл и доставлять его в отсек под батискафом.
Резать кристалл им разрешалось в крайних случаях. А резать один кристалл мог только другой кристалл. Потому «руки» некоторых батискафов были сделаны с острыми насадками из него.
Сейчас Крошащий Лёд дрейфовал среди глыб различных форм и размеров, но до тумана пока ещё не добрался. Свет от прожекторов выхватывал из темноты громоздкие фигуры льда. Ледяные стражи, так их называли в городе. А ещё говорили здесь всё, весь мир, заморожено. Маулу так никогда не казалось. Если бы они видели, с какой скоростью плывут огрызки льда по морю, которое окружает центральный континент! А за морем идёт пояс льда, он сковывает острова, за ним простирается великий океан. А там уже и северный континент, далеко на юге и юго-востоке ещё один, там расселились династии.
Из-за этого пояса особо то и не поплаваешь, если только Император не выделит тебе хороший корабль. Император знает всё.
Глухой скрежет нарушил тишину. Одна из глыб ударилась с той стороны.
— Ветер. Течение. Лёд. — Повторил Маул вслух впиваясь взглядом в приближающееся скопление тумана. Уже сейчас ему казалось, что он замечает слабый свет оттуда. Хотя отец смотрел так, точно тумана там и не было.
Ветер. Течение. Лёд. Никогда нельзя забывать. Да и ветра сейчас не было, поэтому туман стоял на месте как молочные пути на небе.
— Эх, сколько пресной воды, — Офар всегда всему удивлялся, хотя плавал уже пятьдесят лет, а может и больше. Никто не знал сколько ему на самом деле лет.
Огромные айсберг вздымался над морем как хищный зуб. Он следит за ними, понял Маул, провожая именно его взглядом. И ведь это только верхушка. А насколько тот уходит вглубь, одному Императору известно. Маулу ещё никогда не доводилось видеть два одинаковых. Каждому столько лет, что и представить невозможно. Их грыз ветер и терзала вода, айсберги лишь становились самими собой и молча плыли дальше.
Ветер. Течение. Лёд.
С другими кораблями их корабль уже обменялся данными и теперь готов приступить к добыче кристалла.
— Здесь не должно быть льда, — сказал Гежей, молчаливый и вечно чем-то недовольный. Маленькие его глаза смотрели из-под лысых бровей. — Но есть.
— Да, — задумчиво протянул отец из-под капюшона плаща. — Следи за навигационными приборами.
Гежей отправился исполнять приказ. Туман тем временем приближался как щупальца осьминога. Лёгкий он подымался на некоторое расстояние над водой и там растворялся в темноте. Звёзды освещали море до самого горизонта и белели верхушки айсбергов. О борт билась волна и вдруг стало так тихо, что единственный этот плеск напоминал о жизни. Холод щипал щёки, нос уже совсем отмёрз, только пар от дыхания выплывал впереди. Маул только поплотнее закутался в плащ и лишний раз обрадовался тому, что тот водонепроницаемый. Руки грели такие же перчатки. И сапоги выше колен. В городе любили носить тюленью шкуру, только та не годилась для моря. Вот когда он вернётся домой, тогда и…
— Впереди!