Её ждали ученицы. Корпус для шестилеток находился в восточной части Обители, зажатый между учебной частью и многочисленными сферообразными комнатами, расписанными древними, как мир, легендами ледяного мира. В корпусе койки стояли одна к другой, оделяемые лишь тумбочками. Было здесь и несколько столов со стульями. Основную часть дня ученицы проводили за пределами места отдыха. Помогали в теплицах или убирали Обитель, учились тому, что займёт всю их дальнейшую жизнь и впитывали наследие Чертога через устные сказания. Огненный орнамент покрывал коричневые стены и собирался в разгорающееся пламя на полу. В нескольких каминах всегда поддерживался огонь. Оттого стены возле них хранили тепло и младшие ученицы часто стаскивали одеяла туда, греясь и щебеча без умолку.
Мийя и сама так делала в детстве с подругами.
Заметив её, девочки мигом оживились. Одна подскочила на ноги и кинулась вперёд, обняв жрицу за колени.
— Сказку? — пропищала та. Говорила она ещё плохо не смотря на возраст, и была ниже остальных.
Жрица взяла девочку за руку, ладошка у той была тёплая, видно, долго сидела у стены. И повела к остальным.
— Что это вы не отдыхаете? — спросила Мийя подходя.
— Мы отдохнули, честно-честно, — тут же ответила другая ученица.
— Мы очень хорошенько отдохнули.
За следующий год всех их научат правильной речи. Несмотря на будущее занятие, каким бы оно ни было, жрицы должны владеть красотой и складностью речи. Работницам в этом отношении позволялась большая свобода.
— Даже глаза закрывали.
— Ненадолго, — вставила любившая достоверность Босса.
А Анка фыркнула:
— Но ведь закрывали.
— Вижу, вы и впрямь отдохнули, — сказала Мийя-Мэй, гладя девчушек по головкам. Девочки сразу же по блеску её глаз и особой возникшей вдруг тишине определили, что сейчас начнётся сказка.
Приглушённый свет от огня играл на лицах. Было тепло и хорошо. Мийя подтянула колени и заговорила:
— Я расскажу вам давнюю легенду о Пламенеющих Горах. Давным-давно на снежном холме стоял город, и повадилось в тот город наведываться страшное чудовище. Дышало оно огнём и всё сжигало на своём пути. — Легенда сомнительная. Так её определили в Обители. В легенде огонь выступает не положительным символом, а орудием хаоса. Ученицы обычно не знакомились с ней до тринадцатого года. Но сама Мияй в легенде ничего худого не видела. Нет, он не порождение хаоса, а просто несчастное существо. — И вот вызвался один великий страж сразиться с чудовищем. И сказал Императору: «Я смогу победить драгора. Сойдусь с ним в схватке на сон». Император дал стражу своё благословение и тот отправился в путь в края ещё более холодные и замёрзшие. Шёл он тридцать дней и три ночи. Переходил границы и в каждой говорил стражу перехода: «Я иду усыпить ужасное чудовище. Пропусти меня во имя Императора!». И его везде пропускали.
И вот дошёл он до земли одних льдин, где и звёзд то никогда не было. Из трещин во льду и скал вырывались столбы пламени. И посреди земли сна увидел страж драгора — громадного и ужасного. Тот больше был любой горы. Глаза больше озёр. Зубы как скалы. «Я пришёл предать тебя сну!»- крикнул страж ударяя мечом по броне. «Что ж, — отвечал драгор, — я есть воплощение множества в единстве. Усыпляй, коли пришёл». «Еретик! — вскричал в праведном гневе страж. — Сейчас ты замолкнешь навсегда». Драгор на это ничего не сказал. И тогда началась битва. Ревело пламя и подымались снежные бури. Лёд осколками взлетал до небес.
А ждала его в том же городе его невеста. Прекрасная как звезда. С глазами синее моря в полдень. Год минул после ухода любимого, два. Вот и пять лет прошло, а он не возвращается. Тогда она собрала вещи в рюкзак и пошла по миру. Многие её отговаривали, причитали, а она всё шла. «Я клялась любить его всегда». Отвечала дева и её всюду пропускали.
Год минул. Добралась она до двух высоких гор, словно проход указывающих в землю сна. Там возлежал ужасный драгор.
Завидев деву, он поднял голову и открыл большие глаза. В них отражалось вырывающееся из земли пламя.
— Ты пришла, — сказал он.
— Где мой любимый? — спросила дева.
— Твой любимый теперь во мне, — отвечал драгор ходя кругами от неё и не сводя с неё глаз. Тяжёлые лапы оставляли следы в снегу, когти бороздили лёд. — Я его поглотил и его агора присоединилась к моим. Не пускает меня он жечь и палить. Теперь он во мне, и я навсегда он. А он — я. Ели клялась любить всегда — так люби.
Драгор заглянул в глаза синее моря в полдень. Дева подошла к нему и коснулась. Увидала она во взгляде чудовища своего любимого, среди прочих агор.
— А ты знаешь, почему я к ним летал, — говорил драгор пока дева вела его к горам. — Меня к ним тянет. К их агорам. Но я умею только жечь…
Говорил драгор совсем как её возлюбленный и говорил, и говорил. А дева вела его к горам. Сама вошла на вершину одной. Драгору велела залезать на другую. «Сожги их, — приказала дева. — Я буду любить тебя вечно».