— Помни, ты обещала! Мы договорились, что начнем здесь все заново, так? Новая жизнь? Новая Кейси?
— Ну да. И?
— И ты можешь попытаться не быть такой Снежной королевой? Попытаться быть более похожей на прежнюю Кейси? Знаешь, ту, которая не воздвигала каменные стены перед всеми, кто приближается? Кто знает, может быть, здесь у нас могут появиться друзья. Просто попробуй.
— Хочешь подружиться со стариками, Ливи? Если это проблема, могли бы и дома остаться, — прохладно сказала я.
Но ее слова жалили, словно длинная игла, вставленная прямо в мое сердце. Услышь я их от кого-либо другого, они бы отскочили от моего жесткого внешнего тефлонового покрытия. Проблема заключалась в том, что я не знала кто такая прежняя Кейси. Я не помнила ее. Я слышала, что ее глаза сияли, когда она смеялась, что у ее отца на глаза наворачивались слезы, когда она исполняла «Stairway to Heaven»[1] на фортепьяно, что она обнималась, целовалась и держалась за руки со своим парнем при каждом удобном случае.
Прежняя Кейси умерла четыре года назад, а все, что осталось, — сплошное месиво. Месиво, которое провело целый год на физической реабилитации, чтобы восстановить свое разбитое тело только для того, чтобы выйти из больницы с разрушенной душой. Месиво, которое скатилось со своими оценками в самый низ класса. Месиво, которое погрузилось в мир наркотиков и алкоголя на год, используя их как механизм совладания со стрессом. Кейси-после-аварии не плачет, не проронит ни единой слезинки. Не уверена, что она знает как. Она ни о чем не распространяется, она не выносит ощущения чьих-то рук, потому что они напоминают ей о смерти. Она не впускает людей в свою жизнь, потому что боль следует за ней по пятам. Вид пианино затуманивает рассудок до головокружения. Ее единственное утешение — выбивать все дерьмо из огромных груш в зале, пока костяшки пальцев не покраснеют, ноги не начнут кровоточить, а в теле, удерживаемом вместе бесчисленным числом металлических штифтов и спиц, не появится ощущение, что оно сейчас развалится. Я хорошо знаю Кейси-после-аварии. К лучшему или к худшему, но я уверена, что застряла с ней.
Но Ливи помнила прежнюю Кейси, и для нее я постараюсь сделать все, что угодно. Я приподняла уголки губ в подобии улыбки, которая ощущалась неловко и незнакомо и, судя по тому, как сморщилось лицо Ливи, скорее всего, выглядела немного угрожающе.
— Ладно.
Я повернулась к двери.
— Стой!
— Господи, Ливи! Что еще? — вздохнула я с раздражением.
— Вот, — она подала мне свой розовый в черный горох зонтик.— Он может быть серийным убийцей.
Теперь уже я смеялась, закинув назад голову. Настолько странный и редкий звук, потому что я не часто смеюсь, но он был искренним.
— И что ты предлагаешь мне с этим делать? Ткнуть им соседа?
— Это лучше, чем избить его, как ты бы и хотела, — передернула плечами она.
— Хорошо, хорошо, давай посмотрим, с кем имеем дело.
Я прислонилась к окошку рядом с дверью и отвела в сторону тонкую занавеску, ожидая увидеть седеющего мужчину в слишком маленькой выцветшей футболке и черных носках. Крошечная часть меня вспыхнула надеждой, что за дверью стоит Трент из ландромата. Те соблазняющие глаза несколько раз за прошедшие дни без приглашения вторгались в мои мысли, и мне было сложно избавиться от них. Я даже ловила себя на том, что смотрю, как ненормальная, на стену между нашими квартирами, строя догадки о том, чем же он сейчас занимается. Но музыка раздавалась с другой стороны, так что это не мог быть Трент.
Вместо этого за нашей дверью из стороны в сторону мотался пшеничного цвета хвостик.
— Серьезно? — фыркнула я, нащупывая замок.
За дверью стояла Барби. Я не шучу. Реальная 5-футовая 9-дюймовая[2] загорелая, блондинистая красотка с пухлыми губами и огромными голубыми глазами. Я потеряла дар речи, взирая на ее крошечные хлопковые шорты и растянутый на груди логотип Playboy.
«Эта грудь точно ненатуральная. Она размером с воздушные шары».
Мягкий голос, растягивающий слова, прервал мой транс.
— Привет, я — Нора Мэттьюс, из квартиры рядом. Все зовут меня Шторм.
Шторм? Шторм из соседней квартиры с огромными воздушными шарами, пришитыми к ее груди?
Кто-то откашлялся и я поняла, что все еще пялюсь на них. Я быстро перевела взгляд на ее лицо.
— Все нормально. Доктор бесплатно их увеличил, пока я спала, — она пошутила с нервным смешком, заработав сдавленный вздох от Ливи.
Что ж, наша новая соседка Нора, ака «Шторм», с огромными, фальшивыми сиськами. Мне стало интересно, зачитывал ли Таннер ей свою речь про «нет оргиям, нет шуму», отдавая ключи.
Она протянула загорелую руку, и я немедленно напряглась, борясь с желанием отскочить. Поэтому я и ненавижу знакомиться с новыми людьми. В такое болезненное время, разве мы не можем просто помахать друг другу ручкой?
В поле моего зрения появилась черноволосая голова, когда Ливи вынырнула, чтобы пожать протянутую Шторм руку.
— Привет, я — Ливи, — я молча поблагодарила сестру за очередное спасение.— Это моя сестра, Кейси. Мы только переехали в Майами.
Шторм наградила Ливи идеальной улыбкой и снова повернулась ко мне.
