полностью

— Я не знаю, Кейс. Что, если он хочет от меня только...это? — ее руки показали на тело.

— Тогда он — самый большой идиот на всей Земле, потому что ты — это намного больше, чем гигантские сиськи и милое личико.

Крошечная улыбка расцвела на ее лице, отчего беспокойство растаяло.

— Надеюсь, ты права, Кейси.

— А еще у тебя убийственная задница.

Она швырнула в меня очередной подушкой.

— Шутки в сторону, Шторм. Я вижу, как он на тебя смотрит. Поверь мне, дело не в твоем теле.

Она теребила нижнюю губу, словно хотела мне верить, но не могла.

— А если это все, что ему надо, тогда мы подожжем ему яйца.

— Чего? — Лицо Шторм скривилось от смеси удивления и веселья.

Я пожала плечами.

— Что я могу сказать, Шторм? Я странная.

Шторм откинула назад голову, завывая от смеха.

— Ты ненормальная, но я тебя люблю, Кейси Клири.

Она взвизгнула, обвив мою шею руками. Я могла только представить, о чем сейчас думает Потный Мужик.

* * *

В полдень у моей двери показался Трент, одетый в свою кожаную куртку.

— Готова?

— Для чего? — спросила я.

Воспоминания об утре, о том, что он может сделать, едва меня коснувшись, были свежи в моей памяти. Часть меня подумала, не пришел ли он, чтобы взять свое. И эта часть была очень даже рада.

Он ухмыльнулся, протягивая шлем.

— Хорошая попытка, — подойдя, он схватил меня за руку и вытянул с кресла. — Мы заключили сделку, и ты проиграла, — под ложечкой засосало, пока он вел меня к двери. — Поблизости есть группа поддержки. Я так думал, что отведу тебя туда.

«Группа поддержки». Тогда-то мои ноги словно замерзли. Трент обернулся и изучил выражение моего лица. Судя по тому, как реагировали внутренности, приятным оно не было.

— Ты пообещала, Кейси, — мягко прошептал он, подойдя ближе и взяв меня за локти, — Тебе не нужно говорить. Просто слушать. Пожалуйста. Тебе это пойдет на пользу, Кейс.

— Так теперь ты у нас не только компьютерный гик, а еще и мозгоправ? — я прикусила язык.

Я не хотела так грубить. Стиснув зубы от желания закричать, я закрыла глаза. «Раз...Два...Три...Четыре...» Я понятия не имею, почему продолжаю следовать глупому совету мамы. Он никогда не приносит облегчения. Думаю, этот совет стал чем-то вроде защитного покрывала, которое я притащила из своей прошлой жизни в новую. Бесполезное, но успокаивающее.

Трент терпеливо ждал, не отпуская мой локоть.

— Ладно, — прошипела я, стряхнув его руку. Я схватила сумку с дивана и стремглав вышла за дверь. — Но если только они решат провести гребаный раунд «Kumbaya», меня и след простынет.

* * *

Групповая терапия проходила в подвале церкви и дополнялась уродливыми желтыми стенами и темно-серым, как в школе, ковром. В воздухе висел запах жженого кофе. В конце комнаты стоял маленький стол с кружками и печеньем. Ничего из этого меня не интересовало. Меня не интересовали посиделки с этой группой, в кружочке посреди помещения, участие в праздной болтовне или средних лет худой мужчина с волнистыми волосами, одетый в выцветшие синие джинсы, который стоял в центре.

Ничего из этого.

Положив руку мне на спину, Трент аккуратно подтолкнул вперед мое одеревенелое тело, и я почувствовала, как менялся воздух, когда я приближалась. Он сгущался в моих легких, пока мне не пришлось напрягаться, чтобы выпускать его из себя и втягивать обратно. Когда мужчина, стоящий в центре, поднял глаза и улыбнулся мне, воздух стал еще плотнее. Его улыбка была достаточно теплой, но я ее не вернула. Не могла. Не хотела. Не знала как.

— Добро пожаловать, — сказал он, жестом указывая на два пустых стула справа от нас.

— Спасибо, — пробормотал позади меня Трент, пожав руку мужчине, когда я каким-то образом смогла сесть.

Я немного отодвинула стул назад и уставилась прямо перед собой, отдаляя себя от круга. Так, чтобы я не была его частью. Именно так, как я предпочитаю. И я избегала любых зрительных контактов. Люди думают, что им позволено говорить с тобой и спрашивать, кто умер, когда вы устанавливаете зрительный контакт.

Вне круга висел знак, на котором было написано «Посттравматическое Стрессовое Расстройство — сеанс терапии». Я вздохнула. Старый, добрый ПТСР. Это не первый раз, когда я услышала этот термин.

Об этом предупреждали моих тетю и дядю доктора в больнице. Врачи говорили, что, по их мнению, я страдаю им. Говорили, что со временем и благодаря консультациям, это пройдет. Я никогда не понимала, как они могли верить, что та ночь когда-нибудь исчезнетиз моих мыслей, воспоминаний и ночных кошмаров.

Мужчина в круге хлопнул в ладоши.

— Что ж, начнем. Для тех, кто меня не знает, я — Марк. Я делюсь своим именем, но у вас нет необходимости делиться своим. Имена не важны. Важно то, чтобы вы все знали, что вы не одиноки в этом мире со своим горем, и что разговор о нем, когда вы будете к нему готовы, поможет вам исцелиться.

Исцеление. Это еще одно слово, которое я никогда не понимала в контексте аварии.