полностью

Я двинула по груше чересчур сильно, чего, как я знала, Бен не ожидал. Я надеялась, что она даст ему прямо по яйцам, только за то, что он упомянул Трента. Она не дала, но ворчание заработала.

— Какой бойфренд?

— Тот, который всегда сидит в баре.

— Ты его в последнее время в баре видел? — Удар.

Последовала долгая пауза.

— Нет, полагаю, не видел.

— Что ж, тогда, юристик, какой вывод ты из этого сделаешь? Или ты не в состоянии? Если это проблема, не стать тебе очень хорошим юристом.

Очередной удар ногой по груше. Очередное ворчание Бена.

— Так ты снова свободна?

— Я всегда была свободна.

— Точно. Ну, тогда, как насчет прогуляться сегодня вечером?

— Я работаю.

— Как и я. Давай поужинаем пораньше и вместе пойдем на работу.

— Конечно, хорошо. Мне без разницы, — ответила я, не раздумывая. Я не хотела думать.

Брови Бена выгнулись.

— Серьезно?

Я прекратила бить по груше и предплечьем стерла пот с брови.

— Разве ты не это хотел услышать?

— Ну, да, но я вместо этого ожидал «пошел на хрен».

— Меня это тоже устраивает.

— Не, не! — быстро ответил Бен, пятясь от меня. — Я приеду за тобой в шесть?

— Ладно, — сказала я, пролетев в воздухе в идеальном раунд-хаус-кике[11].

* * *

— И на что я согласилась? — спросила я себя, стоя под горячей водой и смотря на душ, представляя там очередную красную змеюку, готовую меня насмерть испугать.

Если я достаточно громко закричу, появится ли, как по мановению волшебной палочки, Трент? Снесет ли он снова дверь? На этот раз я не позволю ему уйти. Ни за что.

На кухне я врезалась в Ливи. Мы едва разговаривали после ссоры.

— Прости, Ливи, — все, что я сказала.

Он обвила меня рукой за талию.

— Он — сволочь, Кейси.

— Тупая сволочь, — пробормотала я.

— Большая, тупая сволочь, — ответила она.

Это игра, в которую мы играли, когда были маленькими. Родителей она с ума сводила.

— Большая, тупая, вонючая сволочь.

— Большая, тупая, вонючая сволочь с геморроем.

Я хлопнула себя по лбу.

— Ох! И ради победы она применяет стероиды-гемороиды!

Ливи захихикала.

— Далеко собираешься?

Я выскользнула из ее объятий, чтобы обуться.

— Ужинать.

— Вроде как на свидание? — Лицо Ливи засветилось.

Я подняла ладонь, чтобы умерить ее пыл.

— Бен — это громила с работы. Мы перекусим, а потом он отвезет меня на работу, и я разнесу ему яйца, если только он попробует что-либо сделать.

Раздался стук в дверь.

— Один громила, будет прямо сейчас! — пошутила я, распахивая дверь, за которой я ожидала увидеть огромную фигуру Бена и его несносную ухмылку.

Я попятилась на пару шагов назад, когда из легких, словно от удара, вышел весь воздух.

Там стоял Трент.

Глава 15.

— Привет, — сказал он, снимая свои солнцезащитные очки-авиаторы, чтобы показать мне свои красивые синие глаза двух оттенков, в которых я могла потеряться.

Я уставилась в эти самые глаза, чувствуя, как от тела словно отливает кровь, пока я смотрела, как на его лице меняется целый диапазон эмоций — облегчение, вина, печаль, горечь и снова вина. Я была уверена, что на моем собственном лице отображается вся гамма эмоций, но прямо сейчас я была не в состоянии опознать ни одну из них. Так что я просто стояла, разинув рот и потеряв способность говорить.

Хотя Ливи не потеряла. Совсем наоборот.

— Ты! Держись от нее подальше! — взвизгнула она, рванув вперед.

Ее движение нарушило мой ступор, и я сумела схватить ее прежде, чем она содрала десять слоев кожи с Трента своими ногтями.

— Дай нам минутку, Ливи, — совершенно спокойно выдавила я.

Внутренне же меня угрожал сбить с ног поток ощущений. Дверь рядом со мной качнулась, а я усиленно пыталась дышать, несмотря на ускоряющееся сердцебиение. Трент вернулся, что было равносильно удару под дых, но при этом грудь переполняли чувства. Это как пагубная зависимость: я знала, что это неправильно, но, блин, какое же удовлетворение это доставляло.

Ливи развернулась и прошагала к своей комнате, но не раньше, чем бросила в направлении Трента последний ледяной взгляд.

— Геморрой! Помни об этом, Кейси!

Ее внезапный эмоциональный взрыв и серьезное отношение к ситуации прорвали мою паническую атаку, как игла воздушный шарик, и я осознала, что смеюсь. «Боже, я люблю эту девчонку».

Я не знаю, возможно, мой смех послужил причиной расслабления Трента, придав ему сумасбродного мужества и решимости ко мне прикоснуться.

— Позволь объяснить, — начал он.

Его руки двинулись к моим.

Я отшатнулась, а мое беззаботное настроение резко переметнулось обратно к злости.

— Не смей меня трогать, — прошипела я.

Он выставил перед собой руки, ладонями наружу, в знак мира.

— Справедливо, Кейс. Но дай мне шанс объяснить.

Я сложила руки на груди, крепко себя обняв, чтобы удержаться от падения. Или от того, чтобы потянуться к нему, к его теплоте.

— Вперед. Объясняй, — прорычала я, борясь с непреодолимым желанием наброситься на него и не слушать никаких извинений, потому что ни одно из них, по правде говоря, не имело значения. Это — прошлое, а то, как я чувствую себя рядом с ним, — вот что сейчас важно. Но я не могу этого сделать. Я не могу выказать слабость.