полностью

«Лис? Она меня Лисом назвала? А как же „Мишаня“? Или в данных обстоятельствах кличка представляется ей более уместной? Чего-то Вы, сэр Майкл, не сечете, какой-то тонкости языческого обряда. Хотя… „Мишаня“ я для маленькой девочки, любящей слушать сказки и намеренной, в будущем, на мне „жениться“, а сейчас она воображает себя волхвой, „великой и ужасной“, имеющей право повелевать. Вот ведь свиристелка мелкая! Ага! „Мишаня“ же ее, не так давно, подзатыльником попотчевал, да уму-разуму поучил. Естественно, это обращение сейчас не к месту. Ну, что ж, Лис так Лис, главное Никифора надо как-то из транса вывести, чтобы не навредить ненароком».

Мишка стащил с головы шапку, вежливо склонил голову и соответствующим моменту тоном произнес:

— Передай светлой боярыне Гредиславе Всеславне, что исполню ее пожелание со всем тщанием. Больше он, — Мишка кивнул на Никифора, все еще тупо пялящегося на Ваньку-встаньку, — грубить не станет. Только, как с ним разговаривать-то… с таким?

— Передам. — Красава едва заметно кивнула головой. — А разговаривать сможешь, Лис. Спрячь от него куколку, он и опямятует. Ну, может быть, штаны намочит от испуга, так и поделом.

Маленькая ведьма снова одарила Мишку легким кивком, развернулась и, до смешного скверно изображая величие, удалилась.

«Довольна собой до усёру, малявка. Эх, вздеть бы тебе подол, да огулять вожжами, как дед Аньку. „Владычица“, туды б тебя… Ужо, я тебе Лиса припомню».

Мишка, глядя в спину удаляющейся ведьмочки, с такой ясностью представил себе подробности экзекуции, что Красава, на секунду выпав из образа, видимо чисто рефлекторно, почесала задницу.

«Вот, вот, заранее чуешь, экстрасенсучка, блин».

Повздыхав о несбыточном, Мишка цапнул с крышки короба Ваньку-встаньку и спрятал его за спину. Никифор со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы, вздрогнул всем телом и ошалело огляделся.

— А? Что? Уй…

Руки его суетливо зашарили в районе гашника, похоже, насчет мокрых штанов Красава не соврала.

Мишка деликатно отвернулся и, увидев пялящихся на происходящее «курсантов» заорал:

— Чего уставились, заняться нечем? Ну-ка, за работу!

На берегу возобновилось деятельное шевеление, а за спиной у Мишки, через некоторое время, раздался прерывающийся голос Никифора:

— Михайла… Это что? Что это было? Чего это меня так… Михайла!

— Это — ответ на все твои вопросы сразу, дядя Никифор. — Мишка раскрыл кулак, в котором был зажат Ванька-встанька, и купец уставился на куколку с таким выражением, будто в руке у племянника была ядовитая змея. — Сейчас ты только обоссался, а в следующий раз тебя мужской силы лишить обещали.

— Вот сука…

— Но, но! Осторожнее, дядюшка. Она, может быть, и сейчас нас слышит!

Никифор затравленно оглянулся на дом Нинеи и торопливо направился к ладье. Уже дойдя до сходен, оглянулся и предложил:

— Михайла, пойдем, у меня там еще осталось. Надо бы причаститься… после всего.

Мишка подумал и согласился. После таких приключений, принять на грудь — не грех.