0,5 [litres] полностью

Шел быстро. Улицу окончательно съела чернота, фонари горят через один, мороз щекочет. Уже видно его жилище – деревянную двухэтажную конуру, из пары труб дым валит и медленно растекается по округе. Только при жутком морозе такое можно увидеть.

Свет в толчке горит, в комнате – нет. Замедлив шаг, Андрей тишком вошел в подъезд. Так же тихо, стараясь не скрипеть половицами, поднялся на второй этаж. Выдохнул, прислушался: тишину нарушают лишь глухие звуки из телевизора, доносящиеся через несколько стен, непонятно с какой стороны. Казалось, что тихий-тихий бубнеж идет отовсюду. Постучал в дверь, и стук этот, напротив, казался скрежетом, громким и противным, за которым ничего не последовало, и пришлось рвать эту тишину снова. Это как пачку чипсов пытаться открыть в кинотеатре на самой драматичной сцене, и вместо того, чтобы сделать это быстро, рвешь по чуть-чуть. Нет, по чуть-чуть не надо. Дернул дверь – и она, о чудо, распахнулась.

На Андрея вылился мрак. И вонь. Липкий запах какой-то синтетической дряни. Андрей нащупал выключатель в коридоре, вытащив из памяти его примерное место. Было время, когда они пили в этой квартире по выходным, поэтому расположение всех вещей, важных для выживания на протяжении пары суток, Андрей помнил. Знал даже, где искать спички и соль.

Лампочка вспыхнула, открывая взору ад. По всему коридору разбросан мусор: остатки еды, упаковка, бутылки. Вдоль прихожей лежит доска, еще недавно служившая косяком двери. В полумраке, царившем на кухне, можно было лицезреть похожую картину. Квартира Леши превратилась в настоящий притон.

Комнатная дверь со скрипом отворилась, Андрей вошел, нащупал выключатель и там, но лампа не работала. А, так это потому, что ее и нет в люстре – вот она лежит, на табурете, а внутри ее трубочка, что служила корпусом пластиковой ручки. Раньше она была почти прозрачная, теперь – бурая.

В кресле и на диване, в одежде и обуви, лежат два убитых тела. «Кто же их убил? Что искал убийца, если разгромил всю квартиру?» – подумал бы детектив. «Вот это да…» – выдохнул Андрей. Никаких убийств, просто это – прожженные наркоманы, и буквально вчера кто-то заходил к ним в гости, запутался в плохих мыслях и начал буянить, пытаясь выползти из паутины бэд-трипа. Превратить обезьяну в человека смогли только через час. А вы говорите, эволюция невозможна. Правда, это «вчера» случилось неделю назад, но ребята и не заметили, как она пролетела. В их вселенной время течет иначе.

В центре всей этой вакханалии – табурет, на котором стоит эмалированное ведро, а в ведре – бутылка, на бутылке – фольга, а в фольге какая-то желтая и резко пахнущая химия. Смерть Кощеева.

Простояв в недоумении минуты три, Андрей сначала потянулся к форточке, а после предпринял попытку разбудить Костю – Леша был не таким близким другом даже тогда, в безмятежное и подростковое время. На слабые толчки в плечо тело не откликалось, продолжая мирно посапывать на волнах прихода. Размахнулся, влепил пощечину, но даже она не привела к результату. Тогда Андрей попытался разбудить Леху, приподнял хилое тело, стал трясти, но эффект был ровно тот же – то есть никакого. И тогда, уже злясь не только на этих двух слабаков, но и на себя, он просто стянул тяжелого Костю с дивана на пол и… Ни тени недовольства на его блаженном лице не проскользнуло.

ДАНО: два наркомана и пакет с травой.

НАЙТИ: привести в чувство.

РЕШЕНИЕ: выкинуть дерьмо, подождать, пока придут в себя.

Он взял пакетик с табурета, снял «колпак» с бутылки и на ощупь двинулся в туалет. Споткнулся обо что-то, выругался.

Перекошенная оттого, что дом чуть-чуть сошел со свай, яма прямого падения с радостью приняла кулек, и из ее желудка донеслось только тихое «хлюп». Возвратился в комнату. Диван теперь свободен, можно лечь, перешагнув через Костю. Во всем теле напряжение – после почти годового перерыва алкоголь действовал не так, как к тому привыкло сознание. Через полчаса начало клонить в сон. Андрей вызывал такси, и терпеливо дожидался, когда кто-нибудь соизволит его подобрать. Только бы не заснуть.

Проснулся Андрей от звуков. Костя сидел, скрючившись над табуреткой, и насыпал из пакетика в неюзанный, сияющий и еще не знавший огня колпак из фольги. Увидев Андрея, моргнул красными глазами и улыбнулся опухшим лицом. Скучал.

– О, здорова. Ни фига ты лысый, – вяло загоготал он. – Будешь?

Солнце светило прямо в окно, ледяной налет на нем образовывал нечто вроде матовой пленки. Андрей посмотрел на часы в мобильнике. Те показывали 12:34. Перевел взгляд на другие, висевшие на стене, – застыли на 4:20, силясь двинуть секундной стрелкой дальше, но ничего у этого хиленького, но точного механизма не выходило, и стрелка осталась навечно содрогаться в конвульсиях. Шутники.

В армии режим месяц за месяцем неизменен: «РОТА, ПОДЪЕМ» в шесть утра. Говорят, от него потом еще долго отходишь. Видимо, Андрей уникум, раз в первый же день умудрился проспать на шесть с половиной часов.