0,5 [litres] полностью

Главный из главных кладменов, именуемый чаще всего «складом», разваривает эти полкило, разбивает на закладки по пятьдесят-двести граммов, отправляет адрес оператору, а оператор – рядовым кладменам, которые должны тут же рвануть на место и обнаружить пакет. Чтобы и его разбить на пятнадцать, двадцать, тридцать, пятьдесят закладок, и готовые к потреблению наркотики мог забрать конечный покупатель. Через оператора, естественно.

С Костей Андрей продолжал общаться, хоть и редко: списывались «Вконтакте», пару раз встречались, чтобы накатить по бутылке пива. Было видно, что он продолжает употреблять. Исхудал, хоть ряха и осталась той же. Только былые мышцы сдулись, зубы почернели, черты лица приобрели необъяснимый злой оттенок. Может быть, естественный для него от природы. Может, теперь его тело соответствовало личности, в нем обитающей. Даже волосы, бывшие когда-то белыми, стали желтыми, выцвели. Будто и их теперь можно оторвать, покрошить и выкурить. Настроение у него хронически оставалось безразличным ко всему. Только когда речь заходила о дури, он оживлялся и пускался в длинные монологи, рассказывая истории из собственного опыта. Если раньше он слыл в компании главным юмористом, то теперь, чтобы выдать хохму, ему следовало нормально так поднапрячь извилины, но все равно в большинстве случаев шутки эти оказывались не смешными и сводились к бабам, к наркотикам. Если раньше он был человеком «так себе», то сейчас стал совсем ни на что не годным.

– Что у вас с Таней? – поинтересовался Андрей, когда они вдвоем шли по набережной, в один из последних дней лета. Еще вальяжно прогуливались люди, впитывая солнце, уже переставшее давать тепло, излучавшего только его иллюзию. Почти все бордюры вокруг бессовестно испоганены ссылками на интернет-магазины с наркотиками. Предлагается везде идентичный ассортимент: MIX СК АМФ, а ниже значится ссылка на чат во всем известном мессенджере.

– Расстались.

– Давно?

– Когда я подсел по-серьезному, – честно признался друг.

Говорят, наркоман никогда не признает себя таковым, но это брехня. Когда разговор заходит о дорогих и близких людях – запросто. Правда сама наползает на глаза, осознание несется на тебя поездом. А когда беседа поворачивается в другое русло – поезд, еле достав до тебя потоком ветра, уже умчался прочь, и след простыл. В этот раз повезло. Продолжаешь идти по тем же рельсам. По рельсам всегда удобней, чем по болоту вокруг. Но знающий по этой топи еще и срежет.

В отношениях со своей бывшей пассией Костя провел три года. Андрей видел Таню лишь несколько раз, когда доводилось бывать в общей компании на какой-нибудь тусовке, чаще всего – у Ёзы, или просто слоняться по квадрату района. Костя особо ничего не рассказывал и даже сложно было представить, как они выстраивали отношения. Со стороны смотрелись довольно мило: Костя даже переставал материться, становился каким-то нежным и ласковым. Она же Андрею показалась боевой: если ей что-то не нравилось, она говорила прямо, а в случае конфликта могла и ударить, без предупредительных истерик и совестных перепалок, без пустого многочасового выяснения отношений и подкидывания говна на вентилятор. Ей было у кого научиться.

Андрей Косте даже немного позавидовал, ведь и характер, и мозги, и фигура – все на месте и в нужном количестве у нее имелось. И родословная есть.

Таня все детство занималась гимнастикой, практически не вылезая из зала. В большой спорт не ушла, в старших классах разменявшись на другие интересы. Работала теперь в одном из самых «топовых» салонов красоты – взяли парикмахером сразу после двухгодового обучения. Связи решают все. У кого, как не у нее, связям быть, если отец работает в структурах? И трудится он против Костиного блага, вместо него борется с его слабостью. Победить только все никак не получается. Костя тоже в своем роде боец. Делает так, чтобы этой гадости в мире было меньше.

В то время, когда любовь еще теплилась, он употреблял, делая это с опаской, как по причине близкого знакомства с Таниным отцом, сначала принявшим парня радушно, так и не желая получать по лицу от девушки, которой он как-то, неожиданно для самого себя, успел сделать предложение, на которое получил согласие. Вот только свадьба была назначена на никогда: женитьба для Кости означала выход из-под мамкиного крыла во взрослую жизнь, к которой он был категорически не готов. Мама подводила его за ручку к Тане, и та стальной хваткой брала его за яйца: работай, еби, ешь, работай, еби, ешь, в выходной – в гости к моим родителям. Вот чем бы обернулся их совместный быт. Они даже квартиру снять не стремились, чтобы уединиться, встать на рельсы, ведущие к этой женитьбе. Она хотела сразу, а он вроде бы и не хотел ничего. Ему было комфортно.