0,5 [litres] полностью

– Какая? – Федор старался сохранить невозмутимый вид: мол, все в пределах нормы, ничего за нее выходящего не происходит.

– Ну с этим, – парень смешался, – с закрашиванием?

– Да нет никакой движухи. Просто бесит. – Федор кивнул в сторону другой надписи, которая красовалась в пяти метрах отсюда (так близко они бывают редко, но тут повезло). – Весь город в этом говне.

– Ясно. Дай покажу кой-че. – Парень протянул руку, Федя недоверчиво покосился, но передал баллончик с краской.

Федор штриховал каждую букву в отдельности. Парень красил не так – он красил всю надпись широким размахом, держа баллон под иным углом.

– Так краски меньше уходит, – пояснил свои действия он.

– Я понял. – Федя протянул расправленную ладонь, дав понять, что здесь дело сделано и задерживаться не стоит.

– Только это, пацаны, – парень почему-то обратился к Феде во множественном числе, – приобретите, пожалуйста, серый хром, а то черную после вас закрашивать неудобно писец.

– Посмотрим, – был ответ странного парня, отходящего к следующему деянию неизвестных промоутеров.

О себе этот парень тоже говорил во множественном числе:

– Мы просто граффити занимаемся.

– Да понял я, понял, – повторил Федор и нажал на распылитель точно так же, как делал до этого. Краски уходит больше, но надпись не просвечивает сквозь свежий слой.

За подобные действия тоже светила административная ответственность – тот же вандализм, но, с другой стороны, за который никто не говорил ни слова. Ни хвалы, ни хулы. Случай с граффитчиком – единственный контакт с обществом, которому оказываешь такую неоценимую помощь.

Надписей, которые предстояло закрасить, не убавлялось. Лишних денег, чтобы купить краску, на банковской карте Феди оставалось все меньше. Были мысли сделать какую-нибудь группу в социальных сетях, составить содержательный пост, но Феде недоставало решимости. Он вообще был парень довольно закрытый. Все ограничилось обращением к знакомому блогеру, который освещал проблемы города в своем живом журнале – сервисе, доживающем последние дни в Рунете. Федя по его просьбе нащелкал фотографий. Вышла статья, особого резонанса не вызвавшая. Три комментария, авторы двух из которых живут даже не здесь, а где-то в области.

Но то ли кого-то заинтересовало, то ли пример заразителен – кто-то еще повадился чистить город от этой напасти. Кто-то другой, помимо Федора, орудовал так же быстро, выходя практически каждый вечер и закрашивая «свежак». Это не могло не радовать, но и неожиданно пробудило в Феде странное чувство ревности. Может быть, Федя даже с кем-то пересекался на этих полупустых улицах вечернего города, выходя на «охоту». Со сторонниками либо с противниками. Как понять, если это скрытая война?

Ты давай это, насыпь еще, а то чего-то попускать начал уже. Надо сегодня добить, чтобы на завтра ничего не осталось, а то опять день насмарку будет.

P. S. Серым хромом, оказалось, закрашивать очень удобно. Не нужно наносить его в несколько слоев.

– Ну реально, надоело бухать уже, – громко ответил на предложение молодой человек, у которого продавцы иногда еще спрашивают паспорт при покупке сигарет или алкоголя. Выглядит он чуть младше своих лет: тощий, одевается тускло – почти всегда в одной и той же серой олимпийке с тремя полосками через грудь, местами уже разорванными, потрескавшимися, потерявшими былую презентабельность, в зауженных спортивных штанах. На район выходит, как на работу, – в униформе. Тут почти все такие. На ногах – убитые кроссовки с рынка, на голове – кепка с непонятным иероглифом. Принято так, и нечего спорить. Некоторые в его годы предпочтут рубашку, пальто, ботинки. Его же от всего этого воротит. В детстве хватило.

– Может, съездим, поднимем? – выкрикнул кто-то из трио, удобно расположившегося на диване.

Вбросивший тему продолжал тыкать по кнопкам джойстика.

В гараж на днях притащили телевизор и приставку. Долго пыхтели, но подключили третий плейстейшн аналоговым способом к старинному кинескопному ящику. Выглядело… своеобразно.

Возводили этот незаконный гараж двое, но тусоваться обычно собиралась большая толпа. Орава. Орда. Каждый из строивших жил в десяти метрах от своего детища, ведь оно находилось аккурат меж домов, если аварийные развалюхи в отдаленном районе города, уже десять лет как не пригодные для проживания, можно назвать этим уютным, теплым и безопасным словом.

– Собираем банк тогда. Я вот пуст, – ответил на предложение отказавшийся пить, показательно вывернув карманы спортивок и привстав на носки.

Через пятнадцать минут на самодельном столе банк был собран – полторы тысячи наличными купюрами и мелочью. На клад, автобус до места и такси обратно. Деньги на дорогу уже как-то автоматически складывались со стоимостью веса: с этой стороны города почти никто не минирует, поэтому постоянно приходится ехать в центр, а если совсем не повезет – на окраину с другой стороны. Ой как не хочется. Ой как долго и далеко.