0,5 [litres] полностью

Вернее, написал-то он не совсем так. Если письменная речь Андрея была относительно чиста, то Костя пренебрегал знаками препинания и часто делал нелепейшие грамматические ошибки. Иногда было очень сложно понять, что он вообще имеет в виду, и на расшифровку сообщения требовалось несколько минут, и то окончательно убедиться, что это был вопрос, а не утверждение, помогало нетерпеливое «ну так че», посланное вслед, получив которое Андрей принимался в ответ стучать по цифровой клавиатуре. Сейчас все было более-менее ясно: «подъезд» был «падом», а «здоровенный мужик» превратился в «бугая».

При встрече Костя пояснил подробнее:

– Прикинь, сидел на крыльце, курил, Леху ждал, подъезжает тачка. Выходит мужик, заходит в падик. На меня вообще ноль внимания. – Он возбужденно начал свой рассказ сразу, стоило пожать руку. – Через две минуты вышел, сел в тачку и уехал. Такой типа серьезный весь. Пиджачок и брюки.

– А, так, может, он к кому-нибудь заходил просто?

– Ага, к его соседке. – Он улыбнулся, изобразив руками очки. Единственная соседка по этажу у Ёзы была «не от мира сего». Женщина лет сорока пяти, в гаррипоттерских очках, не решавшаяся сказать и слова в присутствии кого-то из компании. Только лишь завидев кого-то издали, она бросалась в обратную от неприятностей сторону. – Я же потом проверил, после него зашел, а клада уже нет.

Андрей думал, что всю эту химию всасывают в себя только подростки, уже отказавшиеся от молока матери, но пороха не нюхавшие, или конченые нарколыги, у которых денег нет на что-то тяжелое, например. Если честно, то даже как-то отлегло: когда конечный потребитель – это вполне сознательный человек, однозначно он делает выбор сам. Костю подобная ситуация тоже удивила. Он кутил со многими. Случалось, это были стаи по пятнадцать особей, но это в другом районе, который славится безбашенной молодежью, укуривавшейся вхлам и в открытую бродящей по улицам с бульбулятором в руке. Но вот чтобы кто-то старше тридцати, по кому и не скажешь, что он употребляет, ездил поднимать закладку с синтетикой? Это не совсем укладывалось в голове. Был только один случай, когда довелось «оттягиваться» с человеком, успевшим даже в тюрьме отсидеть. Это был первый раз, когда Костя попробовал соль. Вспоминалось то время как нечто очень туманное, спрятанное не просто за дымкой, а за настоящей мглой, сквозь которую и не разглядеть уже ничего.

Собралась постоянная на тот момент компания из шести человек, куда неизменно входили Иля и Ича, и совершенно случайно в нее затесался тезка Кости, только на десяток лет старше. Провел в тюрьме семь лет и лишь пару недель назад освободился. Если верить этому человеку – отсидел он ни за что. Но все так, видимо, говорят. Подставили и закрыли, в УДО отказали. Предала девушка, с которой он был помолвлен. Сама развязала конфликт, в котором парень за нее «вписался», и одно ее «нет», сказанное в зале суда, покорежило человеку жизнь.

По его словам, не отчаивался – планировал наладить дело по ремонту компьютеров. У него получится, пусть и худо-бедно – временами голодая и перебиваясь на квартирах своих знакомых. С судимостью жизнь становится сразу же переломанной в нескольких местах, и приходится ползти, спотыкаться, искать обходные пути и черные ходы, которые тоже очень часто закрыты. На карьерные лестницы можешь даже не засматриваться – не одолеешь.

В ту ночь он до самого рассвета повествовал развесившим уши парням о жизни в тюрьме и вещах, которые не рождаются в башнях глупых и молодых.

«Не разменивайтесь на эту шляпу, – говорил он, показывая на сверток, в котором оставалось еще приблизительно 0,5. – Жалеть потом будете, что столько всего упустили».

«Ты давай это, насыпь еще, а то чего-то попускать начало уже. Надо сегодня добить, чтобы на завтра ничего не осталось, а то опять день насмарку будет».

Всего этого, впрочем, Андрей не застал. Меф он не пробовал. Костя ему эту историю не рассказывал. Каждый удивлялся по отдельности.

Две недели трудились по одной и той же схеме, не меняя ее даже в мелочах: как только незримый оператор отправлял Косте адрес в зашифрованном письме, которое мог прочесть лишь получатель – а в случае, если кто-то иной захотел бы подсмотреть, оно превращалось в бессмысленный набор символов, – он тут же списывался с Андреем, не покидая интерфейс мессенджера, и предлагал место встречи неподалеку от обозначенного адреса. О какой-то дополнительной шифровке с тайными и заранее оговоренными кодами и локациями Костя слышать не хотел – отмахивался и кривил лицо, если Андрей заводил об этом разговор. Немного прогулявшись и осмотрев местность, один из них отправлялся на подъем, когда выдавался удобный момент, второй – вслушивался и вглядывался во все, что творилось вокруг. Вызывали такси, пройдя, хоть какое-то расстояние безопасности ради, мимо нескольких зданий, ехали к Андрею. Три раза ездили и к Косте. Если его отец был на смене, то квартира оказывалась пуста – мама с мелким все еще была в отпуске.