0,5 [litres] полностью

Она аккуратно обошла тело и, выходя из подъезда, хлопнула дверью, надеясь, что громкий звук разбудит парня и даст понять, что ему тут не рады. Хотелось, чтобы он исчез к тому времени, как они с дочерью вернутся домой.

В шумном детском саду, где родители укутывали своих малышей, толкаясь в узких проходах между шкафчиками, мысль об увиденном испарилась. В магазине, где нужно складывать в уме стоимость продуктов, тоже было совершенно не до того. Вспомнила она лишь тогда, когда поднималась по ступеням на крыльцо.

Стараясь не шуметь, вошла в подъезд и прислушалась. Сверху доносилось какое-то шебуршание, которое заметно усилилось, когда расположившийся в проходе на второй этаж услышал приближающиеся шаги. Взяв дочь за руку, Лена начала решительно подниматься по лестнице. В нос ей врезался отвратительный запах, а через секунду она столкнулась взглядом с молодым человеком: теперь он сидел, покачиваясь из стороны в сторону, и в его глазах читалось сожаление за доставленные неудобства. Извините, мол, но выхода у меня нет. Или показалось… Ускорив шаг, она протиснулась мимо, прижав к себе дочь, спешно открыла дверь в квартиру, которую тут же захлопнула, впустив девочку, оглядывающуюся назад, проявившую интерес к наркоману.

– Мама, а чего дядя сидит? – допытывалась Таня, с которой мать стягивала куртку.

– Не знаю, Танюш. Грустно ему – вот и сидит, – ответила на вопрос маленького чуда она, пряча взгляд от дочери.

– А почему грустно?

– Не знаю, я же не спрашивала.

– А давай спросим?

– Нет, Таня. Иди руки мой, можешь мультики смотреть, пока я готовлю кушать.

Через пару минут девочка забыла о странном пришельце, но мать, посмотрев в глазок и убедившись, что молодой человек никуда не ушел, позвонила в полицию.

Делать это ей приходилось с незавидной регулярностью – соседи любили пошуметь по ночам, приправив свои крики отборной матерщиной. Кто-нибудь перепьет – и начинается концерт на всю ночь.

– Здравствуйте. Я хочу сообщить, что у меня в подъезде наркоман… Нет, просто сидит… Пушкина, семнадцать… Второй… Нет, он тут уже пару часов точно… Да… Да… Хорошо, спасибо.

В этот вечер Костя никуда не пошел. Он, конечно, планировал быстро сделать работу, а уже потом пыхнуть на пару с Лешей, но пока первый, наплевав на элементарные меры безопасности, запаковывал грязными руками вес по отдельным пакетикам, второй танцевал и приговаривал:

– Да давай припарим, ну дававай прикурим, давававай пошабим, давай, давай, ДАВАЙ, Кость, давай чуть-чуть, хапнем давай, хапанем, а? Ну может, теперь? Че там тебе осталось-то?

Сначала на все это душное жужжание разносился один и тот же уверенный ответ: «Нет», вскоре сменившийся более мягкими фразами: «Да заебал ты уже!», «Сначала надо работу закончить», и наконец пришло смиренное: «Ладно, давай». Отодвинул весы в сторону, намереваясь сразу вернуться к процессу, развернул деревянный стул в сторону ведра, приступил к делу.

С одного колпака через «водный» их обоих выстегнуло так, что просто выключило на пару часов. Совсем. Только тихое дыхание и слабый пульс сигнализировали о том, что дух еще в телах, что не отправились ребята к праотцам. Не сказать, что это стало неожиданностью, но так сильно упарываться Костя не планировал. Он ведь правда намеревался сначала расквитаться с обязанностями.

Очнулся Костя лишь в третьем часу ночи. Оттого, что по телу пробежал тик. Успокоившись и убедившись, что все части тела на месте, растолкал Ёзу и вновь кинул жмень в колпак. О трудовой повинности мысли даже не промелькнуло. Догнаться среди ночи – такая же естественная необходимость, как для кого-то другого проснуться и направиться в туалет. Уже набирая дым в легкие, он ненароком бросил взгляд на стол, где все еще ждал брошенный инвентарь. Черт с ней, с работой. Потом.

То же самое произошло в половине десятого утра, но через час уже сам Ёза стал будить Костю и что-то мямлить. Сначала его голос вообще не пробивался в Костины сны, но вскоре туда вклинилось это надоедливое мычание, гул, который все не утихал. Пересилив себя, Костя разлепил глаза, готовый либо ударить, либо насыпать ему еще, лишь бы только он заткнулся и дал нормально покемарить.

Только вот Леша больше не хотел, он суматошно прибрался в комнате, будто не зная, за что взяться в первую очередь, – это был не просто бардак, а истинный хаос, – и теперь недвусмысленно намекал, что пора бы и честь знать:

– Отец звякнул, сказал, что с командировки приедет через час-два.

Костя тяжело поднялся, далеко не с первой попытки. Вот уж точно: утро придумали пидоры.

– Давай прикурим, и пойду.

– Не, я больше не буду.

– Окей. Есть сига?

– На кухне, – ответил Ёза, поправляя за Костей постель.