«Уж не знаю, что у тебя там за дела организовались, что они важнее, чем я. ты же простой складской рабочий, да, Андрюша?) По-моему, ты такой же трус, как и большинство мужиков. Вместо того чтобы обсудить все лично, посмотреть мне в глаза, ты пропадаешь. смелый поступок.
Ты мне соврал. У нас был договор не обманывать друг друга с самого начала. и ты сделал это не в первый раз. Я же не дура:)
Мне казалось, что что-то может получиться. Ладно, соврал. Значит, были причины. Но сейчас, вместо того чтобы приехать, когда мне так плохо, когда я не знаю, что делать, ты ищешь миллион отмазок. Даже нафантазировать не можешь, каких! Просто „дела“!
Я была беременна. Теперь нет.
Можешь не париться по этому поводу.
Если тебе есть что сказать – говори тут. Или теперь, когда знаешь, что ответственность снята, смелость обратно вернулась?»
Накатили слезы. Дочитав и осознав произошедшее, Андрей истерично начал стучать по клавиатуре ответ, дробя свою мысль на мелкие сообщения:
«я же сказал
что у меня проблемы
и как только разберусь
приеду
дура»
Минута молчания.
«меня мусора поставили на бабки»
Рядом с последним отправленным появился красный восклицательный знак, а окно набора текста сменилось надписью о том, что Андрей больше не может отправлять сообщения собеседнику. Черный список.
В отчаянии он закричал, принялся хаотично бегать по короткому коридору. Попытался дозвониться, но робот на том конце провода отвечал, что аппарат абонента занят. Поздно спохватился – номер она тоже оперативно добавила в черный список, отрезав все контакты после оскорбления. Не сюсюкается. Подобного обращения не прощает. Не слушает.
Еще стопка.
С улицы донесся короткий автомобильный сигнал. Андрей выглянул в окно, стараясь особо не светиться. У входа была припаркована заведенная черная «мазда».
Ну вот и все. Сколько они там прождут? Если водитель один, он может подождать полчаса-час, нервничая и трезвоня своим, с вопросом «че делать?». А если они там все вместе, как скоро решат они проведать своего должника? Должника. Разве он что-то занимал у них? Чем они лучше?
Ничем. Сильный ест слабого. Их тоже когда-нибудь съедят, но отсидеться, дожидаясь, не выйдет.
Стопка, но она ничего не решит. Переборщил, через краешек полилось. И еще одну давай. Ай, выпала из трясущихся рук, разбилась о пол.
Ничего. Другая где-то была. Андрей стал суматошно открывать дверцы кухонных ящиков, ища стопку. В одном из них стояла почти полная стеклянная бутылка нембутала, который он приобрел, чтобы лучше и комфортнее засыпать, чтобы барьер выставить между собой и суматохой в голове, вот только так и не опробовал – смелости не хватило.
«Передозировка вызывает замедление сердцебиения, остановку дыхания и, как следствие, смерть», – вспомнилась предупреждающая надпись в описании товара на сайте.
Дети хоронят кота
Между хрущевкой и гаражами
Между счастливым детством и
Несчастливой дальнейшей судьбой
Дети хоронят кота
Развевается черное знамя
В свете холодной луны
В парке за черной рекой
Дело было еще в том тысячелетии, но уже в этой, только родившейся новой стране. Сейчас понимаешь – было плохо, хоть тогда казалось, что вроде и ничего еще, терпимо. Присутствовало в то время необъяснимое предвкушение перемен: вот-вот и из тех старых руин, эксплуатируемых десятки лет, вдруг появится что-то новое, яркое. Сейчас тоже нехорошо, но совсем по-другому, и от запаха перемен не осталось ничего. Выветрился. Никаких надежд. Слово лишнее не скажешь.
![Книга скворцов [litres]](/_next/image?url=https%3A%2F%2Fimg.chitka.online%2Feboox-media%2Fcovers%2Fkniga-skvortsov-litres.jpg&w=828&q=75)
