0,5 [litres] полностью

Если бы камера видеонаблюдения, следящая за входом в банк, обладала достаточным разрешением, то смогла бы подсмотреть, что парень, только что вышедший из отделения и курящий чуть в стороне от двери, набирает в своем смартфоне. Она бы увидела и сам текст, который он отправил человеку, с которым не виделся почти два года, но такие камеры пока стоят лишь в аэропорту – можно кадрировать изображение настолько, что будет видно, как тлеет уголек на сигарете, название на фильтре прочитать.

Человеком по ту сторону экрана была сестра. Пусть и сводная, но сестра. Для такого письма, вероятно, должны быть веские причины?

Когда весь день скачешь по городу, до этого толком и не вздремнув, день пролетает пулей. Вечереет, солнце садится, демонстрируя тебе ярко-красную залупу на стыке с горизонтом, а ты ничего с этим сделать не можешь. Неизбежна только ночь. Часы отнимают минуту за минутой. Времени до назначенного остается все меньше. Что делать? Куда идти? Сбежать? Так ведь найдут. Щупальца раскинут, раскопают, где бы ни схоронился. На дачу? Сколько им времени понадобится, чтобы там его отрыть? День? Несколько часов? Свалить в далекое село? Отрезать все связи? А Яна? Про нее они знают. Про отца даже в курсе.

Ответа на сообщение, отправленное сестре, не последовало. Не совсем осознавая свои действия, Андрей механически забрался в маршрутку, которая когда-то была привычной. Раньше она везла его в направлении дома. Замученного после невыносимо скучных пар в университете. Измотанного после шумной ночи в баре, когда доводилось пробыть там до самого закрытия. Возбужденного после прогулки с дамой, милой сердцу, по набережной тихим вечером. Машинально добрел до дома, поднялся на нужный этаж. Вдавил кнопку звонка.

Ничего тут не изменилось. Все та же лавочка перед подъездом, что и пару лет назад. Все в тот же цвет окрашены стены. Все тот же затхлый запах, резко бьющий в дыхательные пути, стоит только дверь в подъезд приоткрыть. Попробовал вставить ключ, но замок отказался принимать его, будто вход не был согласован с жильцами. Поменяли. Видеть не хотят. Спустился назад, посмотрел в проемы окон – не горит, никто не подглядывает.

В голове не проворачивалось никаких мыслей. Пустота. Будто заржавело все. Так же, на полном автопилоте, он добрался до дома Кости и поднялся на крыльцо, стал дожидаться, пока кто-нибудь выйдет из подъезда. Шатаясь, пять минут провел на лестничной клетке. Глупое ощущение. Звонить или нет? Позвонил.

Дверь открыли практически сразу.

– Здрасте – приехали! – с неподдельным удивлением воскликнула Надежда Юрьевна, увидев Андрея. – Ты совсем дурак?

Андрей пытался что-то ответить, но слова застряли в горле, их не выплюнуть было, не выковырять. Он даже в глаза посмотреть не мог. Наконец выдавил скромно и скомканно:

– Я… Не знаю, что делать.

– И-и-и? – протянула Костина мама, подняв брови. – Ты решил прийти сюда и помощи попросить?

– Да.

– Пошел нахуй.

– Ладно, – смирно пробормотал Андрей.

– Если я тебя еще раз увижу – задушу, сука! Ты его в это втянул!

На слове «сука» она подступила к Андрею, отвесила ему по лицу сильную пощечину, звук от хлесткого удара улетел куда-то вниз. Убежал на улицу. Андрей не шелохнулся. Вот такая она – первая пощечина в жизни. Не от подруги, не от сестры и даже не от собственной матери.

Из квартиры вышел супруг, почуяв неладную суматоху на клетке. Не отрывая взгляда, он зло смотрел на Андрея, при этом пытаясь успокоить расплакавшуюся жену.

– Уйди, – спокойно попросил он.

– Ладно, – глухо повторил Андрей.

– Нет, пусть заходит. Чаем его напоим, денег дадим, да? Он же все вернет? Продаст наркотиков Косте, вернет, да? – Слезы лились из ее глаз. Будто дозатор внутренний поломался и теперь вот прямо сейчас хлынет все, что копилось годами.

– Я ему ничего не продавал.

– Да коне-е-е-ечно, не продавал.

Андрей думал, как бы оправдать себя. Щупал слова, искал те, которые помягче, собирал их в кучу.

– Не знаю, что Костя вам там наплел, но мы с ним сообща работали. Его приняли первым, и он меня сдал, понимаете? Если бы он язык держал за зубами – ничего бы не произошло. Так что как бы… – верное слово все не находилось, вырвалось лишь невежественное, – он у меня в долгу.

– В долгу?! В долгу, сука?! – Надежда Юрьевна вновь порывалась приблизиться к Андрею, но муж одернул ее, обнял, силой удерживал.

– Нахуй пошел, – снова выпалила она.

Андрей развернулся и быстро спустился по лестнице вниз, слушая громкие всхлипы и из раза в раз повторяющееся «нахуй пошел», становящееся все тише и беспомощнее.

Он стоял у входа, привалившись спиной к двери. Время перестало существовать. В какой-то момент раздался омерзительный писк домофона – кто-то собирался выйти на свежий воздух, – это и вернуло Андрея к реальности: он резко отскочил, выпустив какую-то немолодую даму, вышедшую в поздний час выгуливать своего декоративного пса. Пса? Собачку.

Достал телефон. 21:49. Осталось совсем чуть-чуть.