Но наибольшее недоумение у вампира вызвал Джеджун, объявивший, что майор ждет ребенка. Прежде Чанмин ничего не слышал о таком ужасе, как омегаверс. «Вот это же идиотизм, – рассуждал он впоследствии. – У омежки была «искра», значит, автору очень нравится Ким Джеджун. Это ж какой больной извращенкой надо быть, чтобы фантазировать о парне своей мечты во время этой чертовой течки или вообще беременности?! Мне еще повезло. Я рос изуродованным, двести лет любил убитую на моих глазах девушку, служил жестокому господину… Но я, блин, хоть не рожал!» Тем не менее, Чанмин понял, что Джеджун – его истинный товарищ по несчастью: он много страдал в угоду сюжетной линии. У Кюхёна все было нормально (без секса, выпивки и мясных котлет монах обходился легко); у Ючона – плохо, но он не знал другой жизни, и это до него не доходило; Джунсу был в меланхолии лишь последние полтора года; в случае Юно имела место другая крайность – он достиг всех возможных вершин лишь по прихоти автора. Джеджун, в свою очередь, вел совершенно безрадостную жизнь: ускользнувшая любовь, почти тридцать лет одиночества, мучительные особенности физиологии, финансовые проблемы, потеря долгожданного первенца, навязанная «любовь втроем» с ХоМинами… А еще в предупреждениях к его фанфику автор указала «смерть персонажа». Джеджуна и Чанмина ждала одинаковая судьба – если бы их миры, конечно, не исчезли раньше запланированных трагедий.
Но несмотря на тот балаган, что Настя предоставила вместо команды «суперлюдей», Чанмин наконец мог дышать полной грудью. У него не было господина, он чувствовал себя свободным, способным принимать собственные решения. И первым таким решением стало безжалостное переворачивание чужой жизни с ног на голову.
Жил-был в Сеуле Ким Хичоль – певец, актер, модель, телеведущий и весьма неординарная личность с целым выводком тараканов в голове. Он с ранних лет мечтал стать суперзвездой, и ему это удалось: даже люди, не различавшие участников его группы и не знавшие точного их количества, зачастую говорили при звуке его имени: «А-а-а, тот придурок из Super Junior…»
- Гордитесь, ребята! – самодовольно сказал Хичоль коллегам, увидев себя на первом месте в любительском иностранном рейтинге «Сумасшедшие айдолы-парни».
- Гордимся, – признал лидер, похлопав его по плечу. – Мы уделали SS501: Ким Хёнджун – только на втором месте.
- Тебя и в список самых красивых парней на первое место надо бы, – улыбнулся Ханген. – Не понимаю, почему на вершине пьедестала вечно топчется Джеджун?
- Я, видимо, уже староват для тех метелок, что участвуют в голосованиях, – кокетливо пожаловался Хичоль.
- Брось, ты выглядишь лучше многих из тех, кто вчера дебютировал, – поспешно заверил его Ханген.
- Дебютировал в шоу трансвеститов, – шепотом сказал Кюхён Сонмину, и тот тихо захихикал, отвернувшись в сторону.
- Так, так, зависть свою в плотный пакетик завернули, чтоб не воняла, и выбросили. – Чуть слышно отчитал этих двоих Чонсу. – Лучше девушек себе найдите, а не мешайте ХанЧолям миловаться.
Да, все в группе знали, что у ХанЧолей что-то есть. И только сами ХанЧоли не имели об этом никакого понятия.
Что-то вроде взаимной симпатии начало развиваться с самого дебюта. Хичоль к тому времени успел определиться со своими романтическими предпочтениями и даже встречался с троими разными парнями, ни один из которых, впрочем, надолго не задерживался. А Ханген, казалось, готов был попробовать что угодно, лишь бы это было «как в настоящем шоу-бизнесе».
- Парочку из вас надо сделать, – безапелляционно заявил однажды вечером Джеджун. Устраивали скромную вечеринку по случаю оглушительного успеха нового проекта SM, и некоторые участники двух последних групп агентства собрались вместе. – Как из нас с Юнни. – Джеджун обнял своего лидера и смачно поцеловал его в щеку, а потом потерся носом об его шею.
- Из нас не делали никакую пару, мы сами постепенно в нее превращаемся, поклонницы нас уже женят, – заметил Юно. – Джеджун уверен, что это весело, а в агентстве полагают, что полезно для повышения продаж альбомов.
- А сначала хотели ему Ючона всучить! – возмущенно добавил Джеджун, по-хозяйски хватая Юно за руку. – Тот еще истерику устроил: вдруг за гея примут?
- Ничего я не устраивал. – Ючон обиженно отвернулся и сосредоточился на своем стакане с пивом.
- Какие мы рани-и-имые, – протянул Джеджун. – Кстати, а МинМин чего не пьет? Юноша, не подводите родителей-алкоголиков.
Чанмин охотно потянулся за выпивкой, но Юно шлепнул его по ладони, и мальчик недовольно зафырчал на лидера.
- У него только мать – алкоголичка, и ему даже нет девятнадцати, оставь парня в покое, – засмеялся Юно и пристроил руку на колене Джеджуна, вероятно, сам того не замечая.
- Надо и нам будет найти себе детей, – предложил Ханген, присоединяясь к игре. – Скоро новеньких приведут, помоложе. Усыновим?
