Всем было весело, и Хичолю, в общем, тоже. Он надеялся, что эти разговоры до чего-то доведут. Как будто ему, в самом деле, едва лет пятнадцать исполнилось. Конечно, когда выпивать больше было нельзя (все равно завтра опять работа), все разошлись по комнатам, и Ханген сказал: «А почему бы действительно не стать парой, как Юно и Джеджун?» Все бы ничего, да только Юно с Джеджуном просто близко дружили; со стороны это, в силу нежности первого и очаровательной придурковатости второго, напоминало бурный любовный роман. Им-то, великим мистификаторам, легко было регулярно усыновлять Чанмина и умиляться стремлению фанаток скорее их поженить. А что было делать «единственному гею в деревне», которого угораздило влюбиться в своего коллегу? Пожалуй, то, чем и занялся Хичоль: искать утешение в редких из-за плотного графика, но крайне шумных вечеринках, коротких бессмысленных связях с ненужными людьми и ожидании ответных чувств со стороны «того единственного». Так – несколько лет. Все время казалось: еще один крошечный шаг – и они будут вместе. Шоу перерастет в жаркие, наспех украденные поцелуи после концертов и попытки как можно тише стонать ночью, чтобы не разбудить все несчастное общежитие… Только этот шаг все время получался не вперед, к намеченной цели, а куда-то влево или вообще назад.
Потом, холодным январем две тысячи девятого, Хичолю надоело. Он решил, что больше не будет обвиваться плющом вокруг Хангена, смирится со своей пропиской во «френдзоне» китайца и станет относиться к нему лишь как к товарищу по попсовому безобразию. Но Хичоля мотало из одной крайности в другую: не откровенный флирт с утра до ночи – так холодность, колкости и даже пренебрежение. Ханген не мог смириться с потерей близкого ему человека и взялся выяснять причину столь резкой перемены в их отношениях. Хичоль отмалчиваться не стал и высказал все, что накипело, обвиняя Хангена в любых возможных грехах, но при этом не опускаясь до банальной истерики (некрасиво же). Ханген начал успокаивать шипящего на него коллегу, и дальше все развивалось как-то само собой: что-то вроде признания («мне без тебя плохо»), объятия (сперва дружеские, а потом явно перешедшие эту черту: друзей по пояснице не гладят), поцелуй (сначала неуверенный, затем требовательный и страстный). Хичоль даже не запомнил, кто взял инициативу в свои руки; он очнулся от охватившего все его существо экстаза, когда, пристроившись на неудобном узком диване в темной комнате и раздевшись лишь по пояс, Ханген вошел в него. Этот экстаз имел мало общего с физическим удовольствием – все произошло быстро, сумбурно и было насквозь пропитано отчаянием. Но Хичолю казалось, что это лучший секс в его жизни. Наверное, потому, что он любил.
На следующее утро все изменилось. Теперь эти двое были товарищами по страшному заговору, и взгляды, которыми они обменивались, насторожили бы остальных участников группы, если бы не один нюанс: почти все считали, что ХанЧоли и так давно друг с другом встречаются. «Надо попросить Юно с Джеджуном, чтобы активнее лапались на публике, – решил счастливый Хичоль. – Пусть ЮнДже-мания настолько перейдет все границы, что ХанЧолей никто не станет воспринимать всерьез.»
Только рано Хичоль стал опасаться публичной огласки. Буквально через два дня Ханген тоже исповедался. Да, любил, но все-таки как друга. Да, переспал, но это было какое-то временное помешательство, и он искренне сожалел. Да, совершил ошибку, но хотел сохранить прежние отношения… То, что Ханген получил только пощечину, было почти чудом. Мог бы и пинков схлопотать.
Хичоль потерял последнюю надежду.
Дальше было еще хуже.
- А мы, кстати, в суд на этих сволочей подаем, – гордо сообщил Ючон.
- Ага, – всхлипнул Джеджун, вытирая пьяные слезы (где и как он успел наклюкаться – наверное, не знал и сам). – Как же мы теперь без Юнни и Мина? Чего они с нами не пошли? Просили же их, по-человечески…
- Не нужно раскисать раньше времени, – с видом учителя младших классов посоветовал Джунсу. – Кто знает, может быть, все образуется. Поменяют контракт, и мы останемся в группе, но на новых условиях.
- Так вот от чего у тебя задница такая большая, – усмехнулся Ючон.
- Ты о чем? – удивленно захлопал глазами Джунсу.
- У тебя там, как жидкость в горбах у верблюда, наивность скапливается.
Все еще плачущий Джеджун засмеялся и сказал приятелю:
- Дай пять, засранец!
- В суд? – переспросил Ханген, задумавшись. – А это идея…
- Говно идейка, – криво улыбнулся Хичоль. – Тебе-то чего не хватает?
- А ты угадай, – мрачно ответил его китайский коллега.
Дальнейшее развитие событий описывать вряд ли нужно – и так все знают. Во всяком случае, «глобальную» часть. Что же касается личных переживаний, то Хичоль подсел на тяжелый наркотик. Тот же, к которому пристрастился Леонид.
- Как попробуешь – вообще отказаться не сможешь, – сообщил Хичолю один знакомый участник малоизвестной андерграундной рок-группы (да, в Корее есть и такие). – Я так всех ваших SNSD перетрахал, да не по разу. Вот визиточка.
