- Пойми, Кю, это первое правило фанфика: если есть девственник – кто-то должен его совратить, – объяснял монаху Хичоль.
- У меня другая ситуация, – спокойно ответил Кюхён. – Я не боюсь и не стесняюсь, а соблюдаю целибат. И фанфик вообще не про любовь.
- Верно, он не боится, это уже не так интересно, – пожал плечами Юно.
- Эй, герцог, – сказал Хичоль, – превращайся в нормального человека, начни с того, чтобы возбуждаться не только при виде дрожащих от страха юных девственников. Вот Кю: выполняется только одно условие из трех. Не первой свежести и не трясется.
- Я не собираюсь прелюбодействовать! – настаивал монах. – Более того, герцог венчался!
- Моей супруги на данный момент фактически не существует, – заметил оборотень.
- А со мной бы ты переспал? – томно спросил Хичоль, обращаясь к монаху.
- Ни за что!
- Вот зараза!
- Мою заявку уже обхамили, – с наигранной обидой в голосе пожаловался Джунсу. – Какая-то девица написала, что не видит Ючона в такой роли, и у меня больная фантазия. А если Ючон привяжет Джунсу к кровати и заставит его плакать – это будет норма?
- Я бы тебя не заставил, – грустно произнес майор.
- Опять двадцать пять. Ты чего ко мне привязался? В твоем фанфике вообще слэша нет!
- Да по фиг, я больше не там. И ты мне нравишься, Су.
Джунсу замахал рукой, как бы отгоняя от себя майора.
- Ишь ты, чего захотел. Милый флафф упоротому стёбу не товарищ и тем более не любовник!
Джунсу поднялся с кресла и направился вверх по лестнице, в спальню. Майор тоскливо уставился на экран телевизора. Сейчас там шла передача «Счастливы вместе», где Ючон смешил народ своим перевоплощением в лысого клоуна.
- И кто из нас дебил-то? – меланхолично спросил у своего «оригинала» майор.
У Чанмина теперь было два алых глаза. Пока утраченный орган восстанавливался, он прятался от Джеджуна в ванной, не желая демонстрировать ему этот малоприятный процесс. Потом, вернувшись в комнату, он сел рядом с омегой на кровать и взял его за руку.
- Мэри-Сью и омегаверс… – пробормотал Джеджун. – Более абсурдного сочетания жанров и не придумаешь, да? Разве только стёб и флафф. Или бывает флаффный стёб? Не знаю, я раньше никогда не интересовался фанфиками. Но мэрисьюшного омегаверса точно быть не может. Омегаверс – это же слэш, а…
Чанмин развернул Джеджуна лицом к себе и требовательно, с жадностью поцеловал его губы. Только что выпитая кровь возбуждала сама по себе, а перенесенное унижение толкало на поиск единственного доступного способа самоутверждения – секса со слабым, нежным омегой.
- Ты с ума сошел? – испугался Джеджун, когда Чанмин стал быстро расстегивать пояс на его джинсах. – Как можешь в такой ситуации думать об этом?
- Мне это нужно, Дже, – с болью в голосе попросил Чанмин, запуская руки под кофту Джеджуна. – Прямо сейчас.
Вампир ущипнул двумя пальцами сосок омеги, при этом царапнув его ногтем. Джеджун чуть слышно вскрикнул.
- Не надо, я не хочу, – сказал он, слабо отталкивая Чанмина. В ответ тот лишь крепче стиснул в объятиях хрупкое тело любовника. – Я противен себе. Мне нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что я – ходячее извращение. Мне не хочется сейчас испытывать возбуждение, не хочется, чтобы ты был во мне. Это же… фантазия девочек, которая унижает достоинство певца…
Чанмин заставил Джеджуна молчать, поцеловав его. Когда стало ясно, что болтать омега временно не будет, Чанмин толкнул его на кровать и склонился над ним, поглаживая бедра. Джеджун зажмурился и предпринял еще одну попытку прекратить «постельную сцену в неподходящий момент», как только Чанмин стал стягивать с него джинсы.
- Не надо, – повторил он, цепляясь за руку вампира. – Я так не могу… Давай просто отдохнем…
- Почему? – Чанмин резким рывком опустил джинсы вместе с трусами до самых колен омеги. На нем опять было практически женское белье. – Нас никто не потревожит. Ну же, успокойся. Тебе ведь так нравится, когда я тебя трахаю…
Джеджун к такому не привык, и вышло у него скорее жалко, чем резко, но он все же залепил Чанмину пощечину. Когда обалдевший вампир отпрянул, он стал поспешно одеваться.
- Я сейчас не могу, ты понимаешь это? – в слезах спросил Джеджун. – Мне стыдно перед тем певцом. Стыдно за то, что я из себя представляю. И… И что еще за «нравится, когда я тебя трахаю»?
- Вероника, наверное, начиталась типичной псевдожесткой бабской эротики, – обреченно застонал Чанмин, уткнувшись лицом в покрывало. – Авторша моя… Нет-нет – да и хочется что-то такое выдать… Покричи для меня, сучка… Ты такая мокрая и горячая…
- Ах, помнится, Джунсу такое читал, – немедленно успокоился Джеджун. – Не этот, художник… И не певец… Мой начальник. У нас омеги тоже такое строчат.
- Бабы – они и в омегаверсе бабы, – улыбнулся Чанмин.
Джеджун лег позади него и обнял, уткнувшись носом ему в затылок.
- Мне не жалко, – сказал он, с удовольствием ощущая, как шелковистые волосы вампира щекочут его губы при каждом слове. – Потом сможешь говорить и про «сучку», и про «мокрую»… Но не сейчас. Дай мне привыкнуть.
