Художник с пьяной решимостью прижался к майору и, схватив его одной рукой за волосы, поцеловал. Ючон не мог сопротивляться: Джунсу слишком давно не уделял ему внимания, а теперь ласкал, и было совсем неважно, по какой причине. Юно стал активно нажимать на кнопку съемки, а Кюхён безмолвно уставился на этот беспорядок, не понимая, стоит ли ему стыдливо отвести взгляд или броситься останавливать эту вакханалию.
- Миниатюра вторая, – сказал Джунсу, когда с поцелуем было покончено. Он подошел к Юно, отнял у него смартфон и вручил его обомлевшему Ючону. – Называется: «неканон»!
Художник припал к губам герцога, который тоже не стал возражать. Зато возражать стал Ючон: он отлепил Джунсу от оборотня и взвалил себе на плечо с намерением отнести в спальню. Джунсу взялся лупить его кулаками по спине, а развеселившийся Юно, преградив путь майору, уже сам поцеловал его. От удивления Ючон отпустил Джунсу, который, вполне удачно приземлившись на пол, немедленно отнял у него камеру и сделал снимок.
- Обожаю вашу парочку, – сказал он, проверяя три четких кадра. – Альфа- и бета-самцы группы. Пикантно. О, и четвертая «миниатюра»: прифигевший Кюхён!
Джунсу сфотографировал монаха, застывшего с прижатыми к груди руками и похожего на страдающего великомученика с картин эпохи Ренессанса.
Как только начался беспредел на заднем дворе, Хичоль получил написанное Чанмином и отправленное с телефона Джеджуна сообщение, после чего изменился в лице и пулей вылетел из дома, где сел за руль и помчался к дону Эстебану. Там он, растолкав охрану, влетел в гостиную, где наркобарон играл с Сильвией, и без предисловий сказал:
- Вы можете предоставить мне частный самолет и нескольких бандитов, которые преуспели в незаконном вывозе людей из-за границы? Надо срочно спасти четверых хороших ребят, которые находятся в Корее.
- Все, что угодно, для моих друзей, – ответил дон Эстебан, который думал, что сверхъестественная команда – из другого мира, а вовсе не из чьей-то распаленной корейской попсой фантазии. – У меня есть хороший приятель, который специализируется на торговле людьми, для него это – раз плюнуть.
- Все ребята – публичные личности, надо сделать это тихо, – ответил взволнованный Хичоль.
- Но ведь публичных личностей хватятся, – возразил дон Эстебан.
- Об этом не беспокойтесь. Я инсценирую их смерть.
- В таком случае – я к твоим услугам, амиго, – улыбнулся наркобарон. – Когда тебе это нужно?
- Сейчас, прямо сейчас! Если я не потороплюсь, то смерть может быть не инсценированная, а настоящая!
Уже через час после визита к дону Эстебану Хичоль вылетел из Мехико на частном самолете, сопровождаемый троими латиноамериканскими головорезами. Он хвалил себя за аккуратность, разглядывая сохраненную в бумажнике потрепанную визитную карточку Кейко. Японка должна была помочь. Ему требовались четыре покойника: Ханген, Хёкдже, Донхэ и Чанмин.
Джеджун, успокоившись после пережитого потрясения в объятиях Чанмина, смог поспать несколько часов. Когда он проснулся, вампира не было рядом. Омега быстро умылся, использовав вместо зубной щетки собственный указательный палец, и выскочил в коридор, опасаясь, что Чанмин уже исчез. Но тот как раз выходил из номера Хичоля в компании сыновей последнего.
- Даже у такого убожества, как Мин, сегодня был секс, – обиженно заметил Хёкдже, увидев впереди встревоженного Джеджуна. – Даже почти с женщиной. А мы тухли в номере перед телевизором.
- Папа обещал, что мы немного отдохнем в Мексике, – напомнил Донхэ. – А уж потом – по делам.
- Ну, мне проститутки надоели, – вздохнул Хёкдже.
- Это только тебе за деньги дают, братишка, – подмигнул ему Донхэ, – а я и честную давалку снять могу.
Хёдже обиженно пихнул брата локтем в бок. Чанмин приблизился к Джеджуну и ласково погладил его по щеке.
- Что с тобой? – спросил он, перехватив его испуганный взгляд. – Страшный сон приснился?
- Я боялся, что ты бросил меня, – признался омега.
- Ну, если честно, то мне и в самом деле надо в Корею, – сказал Чанмин. – Но я не улетел бы, не попрощавшись с тобой. Да и до отправления еще достаточно времени.
- Я полечу с тобой, – решительно заявил Джеджун, хватая его за обе руки. – Клянусь, я не буду мешаться ни тебе, ни твоим… господам.
- Хорошо, если ты так хочешь. – Чанмин поцеловал Джеджуна в лоб. – Господин разрешил взять тебя, но я думал, что будет лучше…
- Порознь нам лучше не будет, – перебил его омега. – Я не оставлю тебя, понял?
Чанмин кивнул, улыбнувшись ему.
- Ты – настоящая жена декабриста, Джеша, – ласково заметил он.
- Сюси-пуси-муси-дуси, – пропел Донхэ. – Фу. Хорошо, что мы второстепенные герои, и ярко выраженной любовной линии у нас нет.
Джеджун попросил разрешения войти к Хичолю. Он уже понимал, что все вопросы теперь должен решать через «начальство» любимого.
- Я хотел бы наведаться в свой мир, – сказал он самым вежливым тоном. – Возможно, эта иллюзия существует недавно и продержится еще несколько месяцев. Близкие волнуются за меня. Хотелось бы сказать им, что у меня все хорошо. И… И помирить моих друзей. Один из них в положении, я боюсь, что его и малыша бросят…
