Хичоль временно выпал из реальности и вовсе не занимался своей прямой обязанностью, то есть разгадкой ужасной тайны. Двойник оказывал ему особое внимание. Само по себе это артиста не радовало, но из-за такого расположения он стал «своим» в компании вампиров. Однажды ночью, когда, поспав два часа, Хичоль находился на кухне и смотрел на телефоне старые клипы DBSK (сравнивал герцога с чужим лидером и посмеивался), за стол с чашкой чая сел Ханген. Хичоль оторвался от планшета, решился завести разговор. Его Ханген любил поболтать, а этот вампир отвечал неохотно и односложно; почему-то это привлекало, хотелось вытянуть из него еще хоть одно слово, любым способом. «На что ты напрашиваешься? – хмуро поинтересовался Ханген. – Я похож на твоего мертвого любовника, все из-за этого?» Хичоль поболтал ногами под столом и мило улыбнулся, потом вспомнил, что мертвых надо оплакивать, и захныкал. Именно это, вероятно, подстегнуло жестокого убийцу: он вскочил со своего стула, схватил Хичоля за волосы и властно поцеловал, кусая губы. Айдола снова закружил водоворот нездоровой чувственности. Он сам предложил ванную (на кухню могли зайти) и там, не раздеваясь, встал на колени, расстегнув брюки вампира. Женская душа – загадка; кто мог сказать, почему пенис героя, не спавшего с Мэри-Сью, оказался больше, чем у двойника Хичоля? И она, вообще, думала о нем, или это сформировалось само собой? Как бы то ни было, Хичоль с извращенным удовольствием скользил губами по возбужденной, горячей плоти убийцы, даже не думая о себе, лишь желая доставить ему наслаждение. Он самозабвенно вылизывал яички, сосал головку, надеясь скоро почувствовать вкус спермы во рту. Но вместо этого Ханген толкнул его на пол и, использовав в качестве смазки чей-то крем для лица, взял сзади. Он делал это жестко, но не глупо, как бедный герцог, и Хичоль едва сдерживался, чтобы не разбудить стонами все общежитие. Так глубоко, так резко, с такой силой… Хичоль отчаянно помогал себе рукой, потому что партнеру не было до него дела, и думал, что сойдет с ума. Когда Ханген понимал, что скоро дойдет до предела, он останавливался, немного ждал и после этого продолжал – он явно не собирался так просто отпускать своего любовника. Хичоль сам уже кончил на пол и просто лежал на холодной плитке, когда Ханген, не издав и звука, остановился. Наверное, на этом все должно было прекратиться. Но внезапно убийца, повернув Хичоля к себе лицом, стал его целовать. В губы, в щеки, в лоб, виски и даже глаза. А потом просто прижал к себе и так застыл на минуту. Хичоль обнял его в ответ, слушая частые удары сердца. Он вспоминал того человека, которого любил много лет и который лишь раз ласкал его тело. А Ханген, конечно, думал о том, кто двенадцать веков – или меньше года, это уже не имело значения – находился рядом, не обещая любви. Они были вместе. Но касались не друг друга, а тех, кому были не нужны.
