- Он останется в гостиной, – отрезал Юно, – хватит посылать его ко мне. Я сегодня ночую с девушкой, она приедет минут через сорок.
- ДЕВУШКА?! – воскликнул Джунсу, кидаясь к герцогу и прикладывая ладонь к его лбу. – Ты заболел? Или у волка носик проверить надо? – Юно скинул с себя художника, но тот продолжил сокрушаться: – До чего мы докатились, господа! Джеджун собирается замуж за Кюхёна, Юно меняет ориентацию… А что дальше? ЫнХэ на самом деле потрахаются?
Артисты переглянулись и на всякий случай отсели друг от друга подальше.
Где-то на втором этаже зазвонил телефон. Джеджун вспомнил, что Кюхён оставил свой мобильный в его комнате, и сообщил ему об этом. Правда, пока монах поднимался по лестнице, звонить прекратили. Он уже хотел вернуться к остальным, когда неизвестный абонент стал настойчиво вызывать его во второй раз. Кюхён взял с тумбочки телефон и увидел имя, которое уже не надеялся прочитать на этом экране: «Хичоль».
Решение создавать семью с омегой сразу показалось ему таким же идиотским, как художнику, а стремление всю оставшуюся жизнь сохранять равновесие духа – недостаточно твердым. Боясь и желая услышать любимый голос, монах ответил на звонок.
- Привет, – поздоровался он, невольно вспоминая все то, что случилось во время пребывания Хичоля в Мексике. Сожаления не было – на сердце только становилось теплее. – Очень рад, что ты звонишь мне. Как дела? Удалось понять, что происходит?
- Слушай, Кю… – Хичоль явно был взволнован до крайности и говорил не слишком громко. – Я не хотел никого из вас втягивать, надеялся, что справлюсь сам… Но теперь до меня доходит, что это невозможно. Все слишком запутано. Я сейчас не могу объяснить, потому что сам не до конца понимаю, но, в общем… Думаю, других ребят тоже будут заменять. И начнут с квинтета. А еще Хичоль использует несвойственную ему магию. Черт… Все, пока.
Хичоль отключился. Кюхён некоторое время оставался на месте, сжимая телефон в руке, а затем бросился вниз. Судя по всему, о спокойном, добродетельном будущем следовало забыть. Со стороны Кореи надвигалась туча, и кто-то должен был оградить ни в чем не повинных людей от неизвестных науке осадков.
СЕУЛ
Никто не станет отрицать, что эстрада всегда напоминает дурдом на колесах (на колесах – потому что поп-коллективы гастролируют), но то, что представляли собой группы SM Entertainment теперь, стало сплошным, беспросветным безумием. И то, что Хичоль более трех месяцев не пытался с этим разобраться, в его пользу никак не свидетельствовало.
Участники DBSK попробовали еще раз пойти против агентства (в конце концов, фактически чужого), но с тем же плачевным результатом для родственников, после чего больше открыто не выступали. Вместо этого был нанят частный детектив, который так ничего и не обнаружил; зато посещение какой-то потомственной целительницы дало ожидаемый результат – порча, надо снимать за приличное денежное вознаграждение. Все участники трио и беглец из EXO (его шантажировали так же) выложили требуемую сумму. Порча было снята, и Крис купил билет на самолет в Китай. Его, естественно, пришлось сдать – проклятие осталось в силе. JYJ посовещались и решили, что сами на эти грабли наступать больше не станут. Им оставалось лишь одно – работать в поте лица и выполнять каждое требование руководства компании, которое, по неподтвержденным слухам, теперь подчинялось какому-то новому бизнесмену.
Юно, разумеется, был обеспокоен. Когда-то он повздорил с коллегами, отпуская их из группы, но теперь всем сердцем желал помочь им вернуть свои перевернутые с ног на голову жизни в нормальное положение. Правда, в силу издевательского графика и банальной невозможности докопаться до истины, лидер исполнял только роль штатного психолога. Ну, иногда еще и врача «скорой» – например, когда требовалось откачать потерявшего сознание товарища. Работы стало так много, что айдолы находились на грани истощения. «Конечно, наши усилия окупаются, – заметил Юно, узнав, что новая песня пятерки уверенно продвигается к вершинам западных хит-парадов. – Но не могу не признать, что нам всем нужен отдых… Я поговорю с начальством, идет?» «Это им нужен отдых, привыкли уже страдать фигней, – встрял Чанмин, – а мы с тобой неплохо держимся, да, хён?» «Я не привык страдать ничем, – решил отстоять свой статус трудоголика Джунсу, – но это нечеловеческие условия труда! Кроме того, мы всегда выступаем ПОД ФОНОГРАММУ, это против моих правил!» Откуда ему было знать, что это – насущная необходимость: Чанмин плохо пел.
