- Он же из слэша, омега, – напомнил Ючон, глядя на коллегу, как на упрямого маленького ребенка, который не желает понимать, почему нельзя есть пластилин. – Почитал я такое, как это безобразие к нам явилось. Теперь он готов трахаться хоть с кактусом, если тот фаллической формы будет. А я, говорят, в некоторых отношениях получше кактуса буду.
- Ему всего лишь нужно лекарство. – Юно решительно вышел из-за стола и взялся собирать посуду; тарелку Ючона он тоже отобрал, хотя там еще оставалась еда. – У него есть, монах сделал. Сейчас выпьет его и будет чувствовать себя лучше. Я позабочусь о нем, от вас ничего не требуется. Сидите спокойно. Джунсу может послушать музыку, а ты… Кхм… Репетируй роль майора. Доброго и открытого, между прочим, человека.
Лидер помыл посуду и отправился к Джеджуну. Ючон толкнул Джунсу и, многозначительно подняв брови, сказал:
- Заботиться он об омеге будет… Ой, чую я, сегодня ЮнДже станут риал…
- А вот это уже не наше с тобой дело, – ответил Джунсу, тоже сгоравший от любопытства.
Джеджун заверил Юно в своем относительно хорошем самочувствии, но при этом так крепко сжимал в руках пластиковую бутылку, что несколько раз ее смял и потом дул в нее, расправляя. Лидер невольно подумал, что его ожесточенные манипуляции с этой тарой отдаленно напоминают оральный секс, и захотел побиться головой об стену. Может, озабоченность передавалась от течных омег воздушно-капельным путем?
Бутылка опустела, но Джеджуну легче не становилось. Он открыл окно, чтобы подышать воздухом, высунулся на улицу, не ощутил никаких улучшений, влез обратно, побродил по квартире, выпил зеленого чая, вернулся в свою комнату, лег на кровать, накрыл голову подушкой и лежал так полчаса, пока не понял, что близок к безумию. Повторять ночной «душевой» подвиг он не хотел, тем более, что квартира была меньше, а находящиеся в ней люди родились в реальности, однако тело с каждой минутой все настойчивее просило чьих-то ласк. Джеджун снова стал укорять себя за то, что всю жизнь заглушал свои потребности, без чего давно привык бы переносить такое состояние. Зачем это понадобилось автору, он не мог взять в толк. В фанфике не было ни одной «постельной сцены» из-за не сумевшего справиться с влечением главного героя, а вот в настоящем мире эксцесс уже имел место.
Юно беспокоился о Джеджуне. Замаскировавшись под надевшего весь найденный хлам бомжа, он вышел в аптеку и купил всевозможных лекарств: жаропонижающее, болеутоляющее, успокоительное. Вернувшись, лидер усадил несчастного омегу на кровать, принес ему стакан воды и заставил выпить все свои приобретения, а потом тщательно завернул в одеяло и сидел рядом, как с больным, на тот случай, если понадобится помощь. Сначала Джеджуну стало легче, он даже начал болтать с Юно, отвечая на вопросы о своем вымышленном прошлом. Лидеру было интересно слушать истории, в которых фигурировали его знакомые, особенно – про менеджера по персоналу (он честно собирался подкалывать Ючона по поводу его беременного двойника с нетрадиционной даже для омегаверса сексуальной ориентацией). Впрочем, макнэ, который в этом фанфике еще в школе делал аборты, тоже забавлял его. Однако потом речь зашла о его собственной копии. Джеджун вспоминал, как они познакомились, как несколько лет не решались подойти друг к другу, как впервые поцеловались после прогулки по центру города… Омега мысленно вернулся в годы юности, ощутил то сладкое волнение, которое окрыляло его в выпускном классе, и сам не заметил, как взял Юно за руку и придвинулся ближе. Да, неприятные симптомы стали менее выражены, но желание определенно никуда не делось.
Лидер тоже не смог удержаться от воспоминаний. У него ведь была своя почти-история-любви с другим Джеджуном. Их остановила не застенчивость, а доводы рассудка (ну, и еще застукавший их целующимися Чанмин). Но потом не раз и не два у обоих проскальзывала мысль: а может, все-таки попробовать переступить грань дружбы? Если бы не распад группы, кто знает, чем бы закончилось их законсервированное взаимное влечение… А теперь Джеджун, только спокойный, скромный и не единожды брошенный, был совсем близко, ласково смотрел блестящими от возбуждения глазами… «Этот вампир – все равно противный персонаж, пошел он к черту!» – решил Юно и, наклонившись к лежащему на боку омеге, поцеловал его в губы. Джеджун тихо простонал в ответ и обнял его. Самообладание дало сбой, омега словно вернулся в прошлое, когда ему нужен был только человек с этой внешностью. Он охотно отвечал на прикосновения, позволил сбросить с себя одеяло и стянуть кофту. Желание вновь оказалось сильнее его. Ему было жизненно необходимо, чтобы его трогали и целовали, чтобы кто-то уверенно и настойчиво брал его, пока проклятое тело не перестанет требовать удовлетворения…
- Снова меня жалко? – прошептал омега, когда лидер отстранился, чтобы поспешно снять свою одежду.
Юно поцеловал его полузакрытые глаза.
- Не только это, ты нравишься мне, – ответил он. – Но если мы сделаем это сейчас, тебе станет легче?
