Юно обладал слишком хорошим слухом, чтобы к пламенным речам Скарлетт или Ретта не примешались жаркие стоны из соседней комнаты. Он поставил «Унесенных ветром» на паузу, удостоверился в том, что за соседней стеной занимаются сексом, и покачал головой.
- Уже в постели врага, совершившего столько предательств и подлостей, – произнес оборотень осуждающе. – А как же сердечные раны? Как же попранная гордость? Как же инстинкт самосохранения, в конце концов? Одно слово: женщины… Они сами себя не понимают, куда уж нам…
Джунсу продолжил пить вермут и в спальне, даже не предлагая майору составить ему компанию. Ючон лежал на кровати, играя на смартфоне в очередную игру из разряда «чуть сложнее «Тетриса», но то и дело посматривал на художника, который увлеченно пытался сделать красивое фото с помощью фронтальной камеры.
- Пьяные фотки – это Джешино дело, – наконец сказал он. – Тебе надо в свободное время танцульки репетировать или там кошек мучить.
- Танцульки? – Джунсу открыл музыкальные записи в своем телефоне и, недолго подумав, включил какую-то зажигательную латиноамериканскую мелодию, поставив ее на повтор. Правда, танцевал он под эту заводную композицию недолго: заметив, что майор бросил игру и уставился на него во все глаза, художник запрыгнул на его кровать. Медленно подползая к нему, Джунсу улыбался, как увидевший беззащитную добычу хищник. Майор был не настолько глуп, чтобы не понять, что над ним просто издеваются, но вышвырнуть перебравшего художника не смог.
Джунсу перекинул одну ногу через неподвижно лежащего Ючона и сел на его бедра, обжигая жертву игривым и одновременно презрительным взглядом.
- Су, ты че это, слезь, – попросил майор, нервно сглотнув. – Ты ж бухой.
- Я всего лишь немного пьян, – ухмыльнулся Джунсу, подаваясь вперед и упираясь ладонями в подушку по обе стороны от головы Ючона, так, что их лица оказались не более чем в десятке сантиметров друг от друга. – И не все ли тебе равно? Я же рядом…
Джунсу наклонился ниже и почти любовно укусил майора за мочку уха, а потом, видимо, совсем ошалев, провел языком по шее. Ючон переводил растерянный взгляд со своего мучителя на потолок и обратно. Попав когда-то в плен к терронцам, он чувствовал себя куда спокойнее и увереннее.
- Что такое, майор Пак? – хитро спросил Джунсу, задрав его футболку и забравшись под нее рукой. Ючон жалобно посмотрел на него: вот зачем он так жестоко его дразнит? – Помню, в подмосковном мотеле ты за это съездил мне кулаком в морду. Что изменилось?
- Сам знаешь, что, – ответил майор. – Я думал, что ты мой друг.
- А я думал, что ты – мой парень, – выдохнул ему в ухо Джунсу. – Теперь мы все знаем. Ты меня хочешь, а я тебя – нет. Поменялись ролями. Нравится? – Художник поцеловал Ючона в губы, что было доказательством крепости выпитого вермута: прежде он часто давал понять, что брезгует «воспитанным в окопе» военным. Затем он опустил руку ниже и триумфально сжал в ней возбужденный член майора. Ючон невольно сделал короткий вдох. – О, значит, эрогенные зоны у тебя все-таки там, где положено землянину!
- Тебе чего надо? – спросил майор, совсем переставший понимать, что происходит. Джунсу он, безусловно, хотел. Но не пьяного же – еще обидится на него утром, вконец возненавидит.
- Хочу тебя помучить вместо предложенных тобой кошек, – объяснил художник и начал двигать рукой, лаская его член сквозь ткань. – Хочу увидеть, как ты сходишь с ума от неудовлетворенности, услышать твои мольбы сделать хоть что-нибудь…
- Подожди-ка, – попросил Ючон, решительно спихнув его с себя. Джунсу едва не свалился с узкой кровати, а он куда-то ушел, вернувшись всего через пару минут.
- Что, у герцога презерватив взял? – усмехнулся художник, когда майор закрыл за собой дверь. – Я сказал: помучить, но не избавить в итоге от мучений.
- Не-а, к Юну я не ходил. – Майор, со спокойным выражением лица, снова разлегся на кровати и положил обе руки под голову. – Валяй теперь.
- Смазку взял? – нахмурился Джунсу. – Из Дже нацедил?
- Хорош бедную девку стебать, – сказал Ючон. – Я Джешкиной воды хлебнул, Кю еще сварганит. Валяй. – Он поднял одну руку и указал на себя. – На ближайшие сутки я все равно импотент.
От удивления Джунсу даже открыл рот. Для него это было непостижимо: какой нормальный мужчина добровольно пойдет на такое, да еще и сообщит об этом?!
- Полный кретин, – констатировал он, передислоцируясь на свою кровать и выключая музыку.
Ючон перевернулся на живот, обнял подушку и с улыбкой посмотрел на Джунсу.
- А ты мне все равно нравишься, – сказал он. – Засранец, но классный засранец.
- Тупица, – ответил обиженный Джунсу.
