- Ну, в таких фанфиках, когда… – Художник оценил масштаб удивления в глазах омеги и, вздохнув, махнул рукой. – Не забивай голову. Минус одно извращение лично в твоем варианте, хотя от этого общая картина не многим лучше. Рожать, значит, собрался… – Джеджун кивнул. – А этот засранец знает?
- У него имя есть, – напомнил омега. – И нет, я не успел сказать Чанмину.
- Тем лучше. Вон Кюхёна бери: птичка на хвосте принесла, что Хичоль не удержался и опять нашел приключений на свою неугомонную задницу. Думаю, они расстанутся, а монах уже предлагал фиктивный брак – будешь говорить ребенку, что это его папа.
- Нет, мой малыш должен чувствовать себя нормальным, – покачал головой Джеджун. – Если только родится не омега, который сам все поймет из-за собственной физиологии… – Он покусал губы, ощутив комок в горле. Это решение далось ему тяжело, но он пообещал себе, что так и будет, если вампир никогда не вернется. – Я скажу ребенку, что очень любил его маму, но она умерла при родах.
- Папой прикинешься? – обомлел Джунсу.
- Ага. – Джеджун улыбнулся. – Смешно?
- Да уж. – Джунсу засмеялся и какое-то время помолчал. В тишине Джеджун пытался представить себе, как носит интригующий статус «отца-одиночки», как с ним флиртуют воспитательницы в детском саду, учительницы в школе, одинокие мамочки всех друзей сына… Выходил какой-то бред. Во время прошлой беременности он готовился стать именно такой «одинокой мамочкой». – Слушай, – неожиданно продолжил художник, – а ты раньше замечал, какой у нас майор классный?
Омега посмотрел на Джунсу так, словно тот интересовался, удобно ли спать на потолке.
- Ты не оговорился? – спросил он. – Может, герцог?
- Герцог, конечно, душка, – не стал отрицать художник. – Но майор… Это просто… нечто! Слов не могу найти! – Он нагло разлегся на кровати, мечтательно уставившись в потолок. Джеджун с тревогой осматривал его: не заметно ли признаков начала припадка? Нет, судя по всему, просто жанр фанфика стал брать свое… Впрочем, самому Джеджуну для любви понадобилось еще меньше. Джунсу хоть эффектно спасли от смерти, а его просто в постель затащили. – Ты видел, как он дерется? Он РЕАЛЬНО проломил вампиру череп кулаком! А как машину водит? Форсаж: сеульский дрифт…
- Джунсу, тут все давно знают о его силе, доброте и других хороших качествах, – строго заметил Джеджун. – Один ты до этого момента обзывал его дураком да страшилищем.
- Я же только это и видел: что он необразован и что за собой не следит, – без чувства вины оправдался Джунсу. – Но после того, как он меня спас… Непобедимый супергерой!
- Если бы, – вздохнул Джеджун. – Чанмин сразил его, так сказать, одним ударом…
Омега сожалел о том, что из-за этого маневра ненависть окружающих к вампиру многократно усилилась. Но Джунсу обнаружил в словах другой подтекст и зашипел на него.
- Ой, давай еще поругаемся из-за того, чей парень круче! Чанмин твой – сучка, да еще жеманная, и вы вдвоем, если честно, смотритесь, как лесбийская пара.
- Майор – не твой парень, – заметил оскорбленный Джеджун. – Ты полгода всячески унижал его. После такого я бы с тобой даже общаться не стал, не то что встречаться.
- Спорим на приготовление завтрака, что я сейчас же одним ласковым словом все исправлю, – сказал Джунсу, слезая с кровати.
Майора он нашел у Super Junior – тот был в гостиной и чинил испорченную мебель.
- Как себя чувствуешь? – спросил он, проводя пальцами по волосам Ючона.
Майор дернул плечом и, нахмурившись, взглянул на художника.
- Су, отвали, делом занят. – И он снова несколько раз ударил молотком по гвоздю. – Кстати, багажник проверил. А труп уже – фьють! Только куча пепла. Дже не говори. Стремно рожать от хуевины, которая после смерти исчезает.
На завтрак все фальшивые DBSK получили горелую яичницу с такой же колбасой.
- Жрите, что дают, – пробормотал недовольный Джунсу. Готовить он умел, но досадное поражение отбило у него всякое желание стараться.
- Простите, меня немного тошнит, – сказал Джеджун, поднимаясь из-за стола. – Джунсу, честно, это не твоя еда, это, кажется, токсикоз.
- А я так надеялся, что кто-нибудь именно с этого сблюет, – процедил художник.
- Фу, чем пахнет? – раздался из коридора знакомый голос, который трое надеялись больше не услышать, а у четвертого раздавался в памяти каждую минуту. – Джеджун хён, это твоих рук дело?
Омега замер, так и не дойдя до туалета. Навстречу ему, как ни в чем не бывало, шел Чанмин.
- Кто спалил завтрак? – потребовал объяснений он, надув губы, как ребенок. – Я всю ночь на съемке был, хочу есть! Ючон хён, ты не схомячил мои печеньки с миндалем? – Он оставил позади ничего не понимающего омегу и воинственно прошагал на кухню. Герцог и майор уже заняли боевые позиции, а художник готовился занять позицию под столом, но все тоже застыли, увидев непрошенного гостя. – Потому что эту горелую ерунду я есть не буду, а вот печеньки мне понравились. Но и тебе, как я помню, тоже!
- Какие печеньки? – спросил майор. Герцог приложил палец к губам.
