- Ой блин… – Хичоль встрепенулся и отошел от него подальше, как от прокаженного. – Фу, фу, фу. Мало тебе нашего дурацкого пэйринга! А ведь у тебя это давно. Ты к Су не просто так приставал, ты его нейтрализовывал… Иди отсюда! Вдруг ты заразен? Постою с тобой рядом – и начну Солли у ее парня уводить!
- Хоть бы посочувствовал, – зло бросил герцог.
Юно еще никогда не чувствовал себя беспомощным, потерянным дураком, готовым удариться в такую ваниль, что у Джунсу и даже Джеджуна глаза бы на лоб полезли. Он вспоминал первые дни знакомства, и то презрение, которое тогда переполняло его, странным образом накладывалось на новые теплые чувства. Неграмотная чернь… с доброй, открытой улыбкой. Пугало огородное… которое так забавно удивлялось собственному отражению в зеркале, стоило начать приводить его в порядок. Сначала они враждовали, потом сражались бок о бок. У оборотня, не верившего в способность любить кого-то столь приземленного, возникло ощущение, что он просто нашел друга. И теперь понимал, что привязанность стала слишком сильной. Этот идиот никогда не сможет смотреть на него с такой глупой влюбленностью, как на художника. Не будет в его присутствии становиться еще тупее, чем обычно. И уж точно не отреагирует на красивые слова, которыми герцог советовал соблазнить Джунсу…
Оборотень просматривал фотографии артистов. Ну вот никаким боком эти двое друг с другом не стыковались и тем больше бесили его. Впрочем, потом он вспомнил, что изначально планировался именно такой пэйринг, просто не получился; герцог подумал: «Может, судьба решила исправить старую ошибку и свела персонажей, когда сами артисты не смогли…» Он не успел мысленно закончить фразу: до него дошло, какие розовые сопли плавают в его голове, и ему захотелось наорать на самого себя за такое непотребство.
Это становилось похоже на ужасное наваждение, от которого хотелось избавиться любым способом. Вспомнились слова Кюхёна, когда тот впервые осознал влечение к Хичолю: про оскопление и вырывание сердца. Но герцог желал вынуть свой мозг, тщательно вытряхнуть и вернуть на место. Казалось, туда попала какая-то заноза.
А идиот – он на то и идиот, чтобы ничего не понимать. Все так же подойдет и влепит по спине, поделится пищей (которую приличный человек есть не станет), сообщит «офигенно интересную» новость (например, Джунсу трусы не надел). Ну не нравился он Юно на внешность, никогда не нравился! А все равно к нему тянуло…
- Как у вас дела с художником? – спросил он однажды.
- А как они будут, – вздохнул майор. – Мы же на сто лет вперед всю программу переделываем так, чтобы две группы вместе околачивались. Откуда время-то, чтобы это… доминировать над ним.
- Время, хоть пару часов, всегда можно выкроить, – сказал герцог и, немного помолчав, ляпнул прежде, чем успел это понять: – Вот сегодня ночью – не хочешь сходить куда-нибудь со мной?
Безумие захватывало полностью. Он пригласил майора на свидание. Если откажется – его на дуэль вызывать? А если согласится…. тогда вообще ЧТО?!
- Типа развеяться? – уточнил счастливый обладатель чугунной головы. – Да не, у нас так-то все нормально, он почти не хамит. Ну, только если я реально туплю. Но спасибо. – Он с улыбкой похлопал его по плечу. – Ты отличный друг.
Не отказался и не согласился. Третий вариант. Герцогу стало немного легче. Но сложнее стало той же ночью, когда близкому к помешательству оборотню приснилось, что на свидание они все-таки пошли. Закончилось дело постелью, и все было таким ярким, что во время завтрака герцог с трудом заставлял себя смотреть на майора, словно и правда его совратил (даже звучало это глупо, а во сне понравилось). Но взгляд все равно раз за разом возвращался к пришельцу и художнику, последний из которых, видимо, решил взять врага измором: поглаживал по всем цензурным местам, шептал на ухо то романтическую ерунду, то легкие пошлости, дарил почти невесомые поцелуи… Либо надеялся, что от безумного желания получить хоть какое-нибудь продолжение этих игр майор согласится подписать унизительный для себя мирный договор, либо сам уже готовился идти на уступки и выплачивать контрибуцию. Во всяком случае, пахли эти двое не так, как будто полночи занимались сексом.
- Хёны, у вас роман? – тихо спросил Чанмин, глядя на ЮСу.
- Нет, он теплый, я об него руки грею, – ответил художник.
Ючон захохотал – наверное, искренне, притворяться ради собеседника он все равно не умел. И вообще вид у него был такой идиотски-блаженный, что Юно начал сомневаться в своем обонянии. Надо было подойти и нагло обнюхать со всех сторон.
- Хёны, сегодня очень важный день, помните? – снова заговорил Чанмин. – Мы не только снимаемся в развлекательном шоу, но и выступаем на музыкальной передаче!
- Серьезно? – сдвинул брови Юно. – Последнее кто подтвердил? Не лидер Super Junior? – Макнэ кивнул, и герцог брезгливо поморщился. – Я объявил сотрудничество групп, и Пак Чонсу теперь решения принимает? На каких правах, хотелось бы мне знать?
- На правах твоего… хёна? – предположил Чанмин.
