- Нет, Джунсу, сам-то я вижу, что он начал расти… – Омега пригладил и без того обтягивающую кофточку, встал в профиль к зеркалу. Отрицать очевидное было бесполезно – он всегда был худым, как узник концлагеря, и уже примерно неделю с особо теплым чувством в сердце признавал, что живот заметно увеличился, подтверждая догадку о его положении (а то мало ли – у врача ведь не проверишься). Но ему казалось, что «заметно» ему одному, ждавшему малейших изменений собственной фигуры, а окружающие ничего не поймут – вся одежда, которую он носил до беременности, все еще была впору. – И скоро все остальные будут видеть, срок уже – три месяца. Но пока, честное слово, это легко скрыть.
- Дже, да я офигел, как увидел тебя в этой ерунде! – Джунсу дернул материю кофты. – С такой фигурой – не на развлекательное шоу, а в магазин детских товаров, колясочки и ползуночки выбирать!
- Ты выдумываешь! – увренно повторил Джеджун.
- Прием, как слышно? – Художник положил руку на живот омеги, чтобы лишний раз продемонстрировать, как хорошо он заметен. – Мама говорит, ты пока великолепно прячешься. Но нет, конспиратор из тебя еще хуже, чем из папочки.
- Хватит, Су. – Джеджун был обижен и краснел все сильнее. В родном мире такое поведение говорило бы о восторге, умилении, зависти – да чем угодно, только не о том, проявлением чего являлось в реальности, – насмешке. Умора, что ни говори. Беременный мужик, да еще известный певец. Ничего, ему не привыкать, фикрайтеры и до Джареда Лето добирались. – Ты видишь живот, потому что знаешь, что он должен появиться. Но обычный человек ни за что не предположит, что Ким Джеджун – в положении, и не увидит такие маленькие изменения!
- Окей, проведем независимую экспертизу. – Джунсу высунулся из комнаты. – Макнэ, опять жрешь? Или ревешь? Иди сюда, у нас с Джеджуни к тебе вопросик. – Омега замахал руками – поздно, конечно. Явился Чанмин – грустный, но не заплаканный. И с печеньем. – Дже, повертись. Давай, давай. – Омега послушно покрутился вокруг своей оси. – Как думаешь, Минни, хён располнел?
Чанмин похрустел печеньем и придирчиво осмотрел омегу.
- Ну да, есть немного, – констатировал он. – Пресс подкачать надо. А лицо все равно худое. Хён променял шампанское на пиво?
Джеджун отвернулся, поверженный.
- Спасибо, малявка, – засмеялся Джунсу, выпроваживая макнэ. – Ну что, Дже? Купить тебе поддерживающее белье?
- Я надену сверху длинный пиджак, – бесцветным тоном сообщил омега.
Перед съемками передачи группа читала сценарий, режиссер давал указания. Омега старательно одергивал свой пиджак каждые пять минут и затравленно озирался по сторонам. После утренней выходки художника ему начало казаться, что живот – намного больше, чем он думал, и только слепой его не заметит. А учитывая склонность фанаток к шуткам на тему «ЮнДже поженились», уже к вечеру интернет будет пестреть его фотографиями с подписями вроде: «У Чанмина будет братик!» Накручивать себя омега умел, как никто другой, и к середине съемок от переживаний живот заболел так сильно, что продолжать работу стало невозможно. Джунсу попросил перерыва, увел страдающего Джеджуна в гримерную и усадил в кресло. Пришлось не только скинуть злосчастный пиджак и поднять кофту, но и расстегнуть брюки; омега согласился на все и скоро почувствовал облегчение, когда ладонь Джунсу начала поглаживать его живот.
- Спасибо, что бы я без тебя делал, – поблагодарил омега. – А ты говорил, что твой целительский дар нужен только для ванильной концовки романа…
- Он у тебя – весь в папашу, – ухмыльнулся Джунсу, дергая кофту вниз. – Оба делают тебе больно, а потом такие: ой, у меня же хозяин… ой, я же еще не родился… И одинаково успешно действуют мне на нервы!
Джеджун хотел обидеться, но решил, что не имеет права: при всей своей язвительности Джунсу помог ему, а не оставил мучиться.
- Юно хён, ты такой странный, потому что Джеджун хён нашел нового парня? – робко спросил макнэ после съемок. Все вместе персонажи почти не ездили, и герцог согласился подвезти Чанмина до другой студии. Джеджун тем временем расположился на заднем сидении старенькой «Хонды» Ючона (тот внял мольбам чужих родственников и автомобили высокого класса больше не трогал) и чуть подергивался в такт новому хиту DBSK; Джунсу же отчаянно извивался рядом с водителем и кричал: «Да, детка! Это только наша песня! О, партия британской аристократии! И… рэп с фронта!»
- А ты за меня беспокоишься? – безразлично отозвался герцог.
- Я за себя беспокоюсь, – буркнул юноша. – Ты мне… очень… нравишься. Но, видимо, я тебе – нет. Раз ты даже не даешь мне шанса… Конечно, я же для тебя – просто милый макнэ, сыночек… Ты не видишь, что я стал мужчиной…
